close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Даду Хамид Реза

код для вставки
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА
им. А.С. ПУШКИНА»
На правах рукописи
Даду Хамид Реза
РУССКИЕ, ПЕРСИДСКИЕ И АРАБСКИЕ
ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ ПРИ ОБУЧЕНИИ
РУССКОМУ ЯЗЫКУ ИРАНСКИХ УЧАЩИХСЯ
13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания
(русский язык как иностранный)
Диссертация на соискание учѐной степени
кандидата педагогических наук
Научный руководитель:
доктор педагогических наук,
профессор
В.В. Молчановский
Москва 2014
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение …………………………………………………………………
4
ГЛАВА I. Теоретические основы понятия «паремия» в лингвистике
11
1.1. Проблемы взаимосвязи языка и культуры в лингвистике ………..
11
1.2. Лингвометодическая база культурно ориентированного обучения
(лингвострановедение, лингвокультурология, психолингвистика)...….
17
1.3. Конституирующие признаки понятия «паремия»…………………
23
1.3.1. Определение и классификация паремий…………………………...
23
1.3.1.1. Пословица: дефинитивный подход…………………….............
26
1.3.1.2. Пословица и фразеологическая единица: к разграничению
понятий……………………………………………………………….......
29
1.3.1.3. Пословицы и афоризмы………………………………………...
36
1.3.1.4. Пословица и поговорка…………………………………............
38
1.3.1.5. Представление о паремиях в персидском и арабском
языкознании……………………………………………………………...
47
1.3.2. Виды и функции паремий …………………………………………..
57
Выводы по первой главе…………………………………………………...
71
ГЛАВА II. Отражение национальной культуры, традиционных
педагогических представлений в русских, персидских и арабских
паремиологических единицах……………………………………………
73
2.1. Основные особенности народной педагогики и форм еѐ
презентации в национальной культуре…………………...……………….
73
2.1.1. Культурно-историческая база русских, иранских и арабских
народно-педагогических воззрений…………………………………….
2.1.2.
Актуализация
традиций
и
норм
народной
жизни
73
в
паремиях………………………………………………………………….
84
2.2. Отражение народно-педагогических воззрений в паремиях
русского, персидского и арабского языков……………………………….
92
3
2.3. Паремиологическая база ключевых концептов русской языковой
картины мира………………………………………………………………..
116
Выводы по второй главе……………………………………………………
ГЛАВА III. Методика включения пословиц и поговорок в процесс
131
обучения русскому языку иранских учащихся …………………………..
3.1. Методический потенциал паремий при обучении РКИ….
131
3.1.1. Использование паремий при обучении русской фонетике……..
132
3.1.2. Использование паремий при обучении русской грамматике…
136
3.1.3. Обучение русской лексике с использованием паремий………...
139
3.1.4. Формирование лингвострановедческой и социокультурной
компетенций при помощи паремий…………………………………….
144
3.1.5. Развивающий потенциал пословиц………………………………
150
3.2. Методы и приемы использования русских паремий с учетом
аналогичных персидских и арабских паремий…………………………...
154
Выводы по третьей главе…………………………………………………..
185
Заключение…………………………………………………………….......
188
Библиография……………………………………………………………...
191
4
ВВЕДЕНИЕ
В современных условиях, когда диалог культур приобретает все более
широкие масштабы, проблема исследования особенностей национальной
культуры того или иного народа привлекает пристальное внимание
лингвистов и методистов. Национально-культурная специфика выражается в
различных проявлениях человеческой деятельности, но наиболее ярко и
концентрированно – в речевом общении и его системном закреплении, т.е.
языке. Общепризнанным сегодня можно считать тот факт, что каждый язык
является своего рода зеркалом, в котором отражается отношение говорящих
на нѐм людей к действительности. За каждым языком стоит определѐнный,
только ему присущий образ мира, который можно разгадать посредством
глубокого анализа языковых единиц и целенаправленного наблюдения за
речевым поведением его носителей.
К единицам, эксплицитно передающим указанный образ мира, можно
по праву отнести паремии, то есть комплекс пословиц и поговорок,
распространѐнный в данном этническом и речевом сообществе. Паремии
характеризуются особым культурно-прагматическим потенциалом и тесно
связаны с материальной и духовной культурой народа, его историей,
обычаями, традициями и особенностями мировосприятия. Пословицы и
поговорки содержат в себе «и нравственный закон, и здравый смысл,
выраженные в кратком изречении, которые завещали предки в руководство
потомкам» [Буслаев 1959: 209]. Согласно Л.Н. Гумилеву, каждый этнос
имеет свою собственную, внутреннюю структуру и неповторимый стереотип
поведения, которые находят отражение в том числе и в содержательной
структуре паремий.
Выявление этнокультурного своеобразия русских паремий требует
иноязычного
фона,
а
потому
мы
обратились
к
сравнительно-
сопоставительному анализу русских, персидских и арабских паремий с
5
аналогичным концептуальным содержанием. При этом в работе не ставится
задача абсолютно полного и всестороннего сравнительного изучения
соответствующих пословиц и поговорок. Иранские и арабские паремии
выступают здесь лишь в качестве контрастивного языкового материала,
который помогает определить характерные черты русской картины мира.
В качестве семантико-тематической области исследования нами была
избрана область народной педагогики, за которой стоит совокупность
обыденно-наивных представлений о воспитании и образовании личности.
Данная область раскрывается, в частности, в таких понятиях, как учение,
знание, умение, учитель, ум, терпение, труд, язык и некоторые другие.
Анализируя традиционные педагогические воззрения, закрепившиеся в
русских, персидских и арабских паремиологических единицах, мы уделяем
особое внимание совпадениям в интерпретации одних и тех же явлений, на
основании которых возможно моделирование лингвокультурных параллелей
в русской, иранской и арабской языковых картинах мира.
Кроме общелингвистического рассмотрения пословиц и поговорок
немалый интерес представляет их методическая интерпретация. Пословицы,
являясь вербально выраженной мудростью народа, бесценным опытом,
который передаѐтся из поколения в поколение, выступают неписаным
кодексом «законов» здравого смысла и создают нравственные и этические
предпосылки для формирования социально адекватной личности. В связи с
этим паремии могут быть рассмотрены как доступный и богатый материал
для изучения русского языка и формирования вторичной языковой личности.
По словам Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова, пословицы и поговорки
играют «ознакомительно-познавательную роль в практике преподавания
русского языка как иностранного» [1990: 71].
Дружественные народы России и Ирана связаны многовековыми
торговыми, культурными и социальными контактами. Знакомство иранских
учащихся с русскими паремиями, описывающими узнаваемые жизненные
ситуации, педагогические традиции и воззрения, нашедшие отражение и в
6
паремиях родного языка, не только повысят мотивацию, но и облегчат труд
преподавателя РКИ.
Таким образом, актуальность настоящего исследования обусловлена
двумя основными обстоятельствами. Во-первых, несмотря на наличие
глубоких, ставших ныне классическими работ, посвященных анализу
паремиологической системы русского языка (В.В. Виноградов, А.М. Бабкин,
М.М. Копыленко и З.Д. Попова, А.И. Молотков, В.М. Мокиенко, В.Н. Телия,
Г.Л. Пермяков,
Д.И. Башурина,
М.Ю. Котова,
В.И. Зимин
и
др.),
паремиология характеризуется лакуной в области сопоставительных русскоперсидско-арабских
исследований.
Необходимо
также
отметить,
что
сравнительное исследование генетически и структурно различных языков
(русского, персидского, арабского) отвечает актуальной ныне тенденции
лингвокультурологического анализа языков с целью установления в них
общего и национально специфического.
Во-вторых,
представления
о
изучению
паремий,
проблемах
обучения
выражающих
и
национальные
воспитания,
не
уделялось
достаточного внимания в иностранной аудитории. Разработка целостной
методики работы с пословицами и поговорками на аудиторном занятии по
русскому языку как иностранному создаст благоприятные условия для
знакомства иранских учащихся с многовековым опытом русского народа.
Объектом
диссертационного
исследования
являются
русские
персидские и арабские пословицы и поговорки, выражающие народнопедагогические воззрения и интерпретируемые как страноведчески ценные
единицы обучения иранских учащихся русскому языку.
Предметом
диссертационного
рассмотрения
является
лингвострановедческая методика приобщения иранских учащихся к русской
культуре, к традиционным русским педагогическим
представлениям,
актуализированным в русской паремиологии.
Материалом исследования послужили
русские пословицы и
поговорки, извлечѐнные из различных сборников XVIII–XX вв. (прежде
7
всего, из сборника В.И. Даля «Пословицы русского народа»), а также
иранские и арабские паремии из соответствующих сборников и словарей
(всего около 10 источников). Кроме пословиц и поговорок, относящихся к
сфере народной педагогики, в работе анализируются некоторые паремии,
раскрывающие центральные для русского языкового сознания концепты
счастья, души, воли, веры, надежды и любви.
Цель настоящей диссертационной работы состоит в выявлении общего
и различного в русских, персидских и арабских принципах народной
педагогики,
нашедших
отражение
в
паремиологическом
фонде
соответствующих языков, а также в определении методического потенциала
русских паремий в обучении иранцев русскому языку.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие
задачи:
 систематизировать и оценить с методической точки зрения накопленные в
лингвистике сведения о паремиях (объѐм понятия, классификация, функции);
 привести в известность экстралингвистические условия формирования
пословиц и поговорок о воспитании и обучении в иранском и арабском
языках;
 произвести сравнительно-сопоставительный анализ русских, персидских и
арабских паремий, содержащих в себе представления о народной педагогике;
 осветить паремиологическую базу некоторых ключевых для русского
языкового сознания концептов;
 систематизировать универсальное и национально-специфическое в русской,
иранской и арабской языковых картинах мира;
 обосновать принципы методической интерпретации паремий и разработать
приемы
реализации
лингвострановедческого
и
лингвометодического
потенциала паремий при обучении иранцев русскому языку.
Для решения перечисленных задач применялись следующие методы
исследования: описательно-аналитический, сравнительно-сопоставительный,
8
метод
интроспекции,
методы
контекстуального
и
ситуативно-
контекстуального анализа, а также метод моделирования методических
приѐмов включения паремий в учебный процесс.
Научная
новизна
работы
заключается
главным
образом
в
обнаружении параллелей, существующих в русской, иранской и арабской
паремиологических системах, и формировании такой методики изучения
русских пословиц и поговорок ираноязычными учащимися, которая
учитывает точки пересечения данных лингвокультур и тем самым реализует
принцип опоры на родную культуру учащихся.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит
определенный вклад в решение ряда вопросов общей паремиологии и
формирует теоретическую базу для сопоставительного изучения паремий,
отражающих обыденные представления о проблемах обучения и воспитания
в русской, персидской и арабской культурах.
Практическая значимость результатов диссертации заключается,
прежде всего, в том, что предложенная в ней система упражнений для
обучения иранцев русским паремиям может учитываться при составлении
учебников и учебных пособий по РКИ, ориентированных на ираноязычную
аудиторию, а разработанные на еѐ основе методические пояснения могут
быть рекомендованы к непосредственному применению преподавателями на
уроках по русскому языку.
Методический
потенциал
русских
пословиц
и
поговорок
рассматривается в работе в фонетическом, грамматическом, лексическом и
собственно лингвострановедческом (в том числе социокультурном) аспектах.
Кроме того, учитываются развивающие и воспитательные возможности
паремий, транслирующих существенные в культурном отношении сведения.
Использование пословиц и поговорок на уроке РКИ способствует познанию
иранскими студентами исторической и культурной специфики России и
пониманию духовных ценностей русского народа.
На защиту выносятся следующие положения:
9
1. Паремиологические
единицы,
будучи
ценностно-смысловыми
репрезентантами коллективного народного мировоззрения, способствуют
формированию
лингвокультурной
и
коммуникативной
компетенций
языковой личности, которая благодаря им способна быть полноправным
участником межкультурной коммуникации.
2. Русская, персидская и арабская паремиологические концептуализации
мира имеют значительные сходства, что свидетельствует о единой
познавательной и логической структуре мышления генетически разных
народов. Универсальность сопоставляемых паремий обнаруживается в их
интенциональной направленности, в то время как асимметрия касается
лексических компонентов и этнических образов, лежащих в основе пословиц
и поговорок.
3. Концептуальное несовпадение русских и восточных пословиц и
поговорок
обусловлено
отчасти
религиозной
принадлежностью
соответствующих народов. Если русские паремии отражают христианское
мировоззрение, определившее особенности русской культуры в целом, то
персидские и арабские паремии ориентированы на исламское мироощущение
и иногда прямо отсылают к Корану.
4. Народная педагогика у представителей разных национальностей имеет
родственные корни и, несмотря на различия в особенностях видения
окружающей
действительности
сопоставительном
изучении
копирующие
дублирующие
и
носителями
легко
можно
разных
языков,
обнаружить
моменты.
Эти
при
совпадающие,
элементы
касаются
общечеловеческих моральных, нравственных и ценностных ориентиров.
5. В методическом аспекте пословицы и поговорки следует рассматривать
как материал, имеющий не только страноведческую, но и собственно
языковую ценность. Тот факт, что ни один человек в своем речевом
поведении не может обойтись без пословиц и поговорок, свидетельствует о
том,
что
пословицы
–
это
единицы
со
своим
функциональным
предназначением, которого нет у других единиц языка. Следовательно, при
10
изучении
языка
лексическим
и
необходимо
овладеть
фразеологическим
не
только
минимумом,
грамматическим,
но
и
минимумом
общеупотребительных паремиологических единиц.
6. Пословицы и поговорки следует использовать в качестве учебного
материала при работе над различными аспектами языка – фонетикой,
грамматикой, лексикой и лингвострановедением. Эффективное применение
паремиологического материала на занятии РКИ требует обращения к
конкретному набору методов и приѐмов работы с ним.
Апробация
диссертации
проводилась
на
заседаниях
Отдела
культуроведения в обучении русскому языку как иностранному и кафедры
теории и практики преподавания русского языка как иностранного
Государственного института русского языка им А.С. Пушкина. По вопросам
диссертации подготовлены выступления на двух научных конференциях и
опубликовано 9 статей в научных сборниках и научных периодических
изданиях, 3 из них в рецензируемых научных журналах, рекомендованных
ВАК РФ.
Последовательное
выполнение
поставленных
задач
определило
структуру работы. Она состоит из Введения, трѐх глав, Заключения и
Библиографического списка. Первая глава посвящена систематизации и
оценке накопленного в российской, персидской и арабской лингвистике
знания о паремиологических единицах. Во второй главе предпринята
попытка сравнительно-сопоставительного анализа русских, персидских и
арабских
паремий,
содержащих
народно-педагогические
воззрения
соответствующих народов. Наконец, в третьей главе обсуждаются некоторые
вопросы применения пословиц и поговорок в качестве учебного материала на
занятии по русскому языку как иностранному.
Перспективным
представляется дальнейшее изучение способов
реализации диалога культур при обучении русскому языку иностранных
учащихся
посредством
использования
контактирующих языков и культур.
параллельных
фактов
11
Глава I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПОНЯТИЯ «ПАРЕМИЯ» В
ЛИНГВИСТИКЕ
1.1. Проблемы взаимосвязи языка и культуры в лингвистике
Проблемы
взаимосвязи
языка
и
культуры
отличаются
многогранностью и являются объектом изучения многих наук: философии,
культурологии,
филологии,
лингвистики,
педагогики,
психологии
и
лингводидактики.
Рассматривая то, как вопросы языка и культуры проявляются и
решаются при обучении русскому языку иностранных учащихся, мы
намерены
привлечь
результаты
исследования
этих
проблем
такими
научными дисциплинами, как лингвокультурология, психолингвистика и
лингвострановедение. Решая задачи нашего исследования, мы намеренно
ограничиваем
поле
нашего
анализа
лингводидактическим
аспектом
названной проблемы, т.е. обращаем внимание в первую очередь на то, каким
образом существующую глубинную взаимосвязь языка и культуры можно
актуализировать в теории и практике обучения иностранным (в том числе –
русскому) языкам на материале таких своеобразных знаковых единиц языка
и культуры, как пословицы и поговорки.
В
современной
лингводидактической
концепции
обучения
иноязычному речевому общению пересекаются общедидактические и
психологические принципы развивающего и деятельностного подхода к
обучению, положения психолингвистической теории речевой деятельности,
идеи
коммуникативно-прагматической
и
функционально-семантической
лингвистики, лингвистики текста, а также идеи формирования вторичной
языковой личности.
Через язык человек познает устройство мира. Именно в языке
концептуализируется окружающая действительность: давая наименования
предметам и явлениям, язык выстраивает систему понятий о мире,
12
конструирует образ мира в языковом сознании носителя языка, народа и
человечества в целом. Язык, являющийся фактором культурного наследия,
выполняет в качестве одной из ведущих кумулятивную, или накопительную,
функцию, которая позволяет языку выступать в роли сокровищницы и
хранилища культуры.
Известно, что все достижения культуры отражаются и фиксируются в
языке. Национально-культурный компонент присутствует в единицах всех
уровней языка, но наиболее ярко и отчѐтливо он проявляется в лексике,
фразеологии, паремиологии и афористике.
Теоретические основы лингвокультурологической концепции берут
свое начало в философских исследованиях проблемы взаимодействия языка и
культуры, в которых были определены базовые понятия, положенные в
основу этой теории.
Понятие «культура» традиционно рассматривается в узком и широком
смысле. Сторонники узкого подхода расценивают культуру как совокупность
предметов, разработок и достижений одной лишь духовной деятельности
человека, в которую включаются такие понятия, как мировоззрение,
идеология, наука, образование, искусство, религия, обрядовость и т.п. Такой
же смысл заключает в себе понятие «культура» на уровне обыденного
сознания носителей языка.
С
точки
зрения
диалектико-материалистической
философии,
«культура» понимается широко. Ее сторонники включают в свойства
культуры все без исключения процессы социальной деятельности человека и
результаты
этой
деятельности
в
противовес
процессам
природы.
Действительность, в которой осуществляется жизнедеятельность человека, с
точки зрения такого подхода, состоит из культуры и природы. Природа
отличается от культуры тем, что представляет собой совокупность внешних
условий человеческого существования, которые от него не зависят.
Культура и проблемы, с нею связанные, носят антропологический
характер. Многие исследователи рассматривают культуру через индивида,
13
коллектив и человеческую деятельность. Вопросы культуры анализируются
не только как процесс и продукт материального и духовного производства,
но и как определенные системы социальных норм и учреждений, которые
регулируют взаимоотношения между людьми и их позиции по отношении к
природе. В «Философском словаре» дается следующее определение
культуры:
«Культура
–
это
социально-прогрессивная
творческая
деятельность человечества во всех сферах бытия и сознания, являющаяся
диалектическим единством процессов опредмечивания (создания ценностей,
норм, знаковых систем и т.д.) и распредмечивания действительности,
направленная на превращение богатства человеческой истории во внутреннее
богатство личности, на всемерное выявление и развитие сущностных сил
человека» [Фролов 1991: 210-211].
Язык как понятие имеет множество различных интерпретаций.
Большинство ученых опираются на общеизвестное определение языка,
данное К. Марксом и Ф. Энгельсом и базирующееся на двух положениях: а)
язык – это важнейшее средство общения и б) язык тесно связан с мышлением,
так как является практическим действительным сознанием.
И в языке, и в культуре проявляется человеческая сущность.
Согласовывая свои действия посредством языковой коммуникации, члены
общества осуществляют совместную культурную деятельность. В связи с
этим, невозможно рассматривать культуру отдельно от языка. Справедливым,
на наш взгляд, является мнение К. Маркса и Ф. Энгельса о том, что для
культуры важен язык как «практическое сознание» и орудие мышления. Как
утверждает И.И. Срезневский: «Народ действует, его деятельностью
управляет ум, ум и деятельность народа отражаются в его языке» [1959:17].
Взаимодействие языка и культуры реализуется посредством таких
языковых функций, как коммуникативная, когнитивная (познавательномыслительная), номинативная и директивная, но первоочередное значение
для обозначенного процесса имеет упоминавшаяся выше кумулятивная
функция. По мнению Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова, «… язык,
14
рассматриваемый
как
достояние
всех
говорящих
кумулятивной функции является подлинным
на
нем,
в
силу
зеркалом национальной
культуры» [1990: 15]. Упомянутые учѐные называют кумулятивную
функцию культуроносной.
Проблема
взаимодействия
языка
и
культуры
последовательно
анализировалась в произведениях мировой философии еще с античных
времен (ср. трактат Аристотеля «Категории»). Этот вопрос, в частности,
интересовал таких философов-просветителей XVIII в., как И. Кант, Г. Гегель,
Ж.Ж. Руссо, Дж. Милль; впоследствии культурно-языковые контакты
рассматривались в работах Л. Витгенштейна, М. Хайдеггера, Г. Гадамера,
Э. Кассирера и др. Но наиболее глубокие наблюдения относительно
взаимосвязи языка и культуры принадлежат В. фон Гумбольдту, который по
праву считается сегодня основоположником философии языка.
В ставшем ныне классическим исследовании «О различии строения
человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человечества»
В. фон Гумбольдт предлагает социально-философское осмысление понятий
«язык» и «народ». По мнению учѐного, «язык народа есть его дух, и дух
народа есть его язык» [1984: 66]. Он одним из первых приходит к
заключению о том, что ничто так, как язык, не способно разгадать тайну
человека и раскрыть национальную самобытность народов. Язык – это
«расцвет всего организма нации, ее духовное воплощение» [там же:72: 325].
По словам В. фон Гумбольдта, «Духовное своеобразие и строение языка
народа настолько глубоко проникает друг в друга, что, коль скоро
существует одно, другое можно вывести из него. Умственная деятельность и
язык
способствуют
созданию
только
таких
форм,
которые
могут
удовлетворить их обоих» (цит. по: [Звегинцев 1984: 360])1.
Ср. аналогичное высказывание Э. Сепира: «Представление о том, что человек ориентируется во внешнем
мире, по существу, без помощи языка и что язык является всего лишь случайным средством решения
специфических задач мышления и коммуникации, – это всего лишь иллюзия. В действительности “реальный
мир” в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной
группы» [1993: 24].
1
15
Вслед за В. Гумбольдтом Э. Сепир и Б.Л. Уорф, формулируя гипотезу
лингвистической относительности, выдвигают идею о влиянии языка на
поведение человека. По их мнению, как человек говорит, так он и ведет себя.
Язык в данном случае выступает в виде энергии, определяющей историю,
культуру и мировоззрение народа.
Российский
языковед
А.А.
Потебня
постулирует
диалектику
индивидуального и коллективного в языке. С его точки зрения, мыслительноречевой акт есть индивидуально-психический творческий акт; но в речевой
деятельности параллельно с индивидуальным началом принимает участие и
социальное начало – это язык, выступающий как «объективированная
мысль».
Новые грани данного вопроса освещали в разные годы такие видные
ученые, как Е.М. Верещагин, В.В. Воробьѐв, Ю.Д. Дешериев, Ю.Н. Караулов,
В.Г. Костомаров, Ю.Е. Прохоров, Ю.С. Степанов, Е.Ф. Тарасов, В.М. Ярцева,
В.В. Красных и др. На современном этапе развития лингвистики проблема
взаимодействия языка и культуры не только не утратила своей актуальности,
но и приобрела целый спектр новых зон теоретико-прикладных проекций и
соответствующих исследований и разработок.
В лингвистике выделяется два основных подхода к решению проблемы
соотношения языка и культуры. В рамках первого подхода, который
раскрывается, например, в работах Е.И. Кукушкина, Э.С. Маркаряна и др.,
язык рассматривается как отражение действительности, неотъемлемым
компонентом которой является культура. Представители данного подхода,
признавая воздействие культуры на язык, не рассматривают вопрос об
обратном воздействии – языка на культуру.
Второй подход учитывает не только воздействие культуры на язык, но
и воздействие языка на культуру и сознание его носителей. Ученые, впервые
обратившие внимание на это направление воздействия (В. Гумбольдт,
А.А. Потебня, Э. Сепир, Б. Уорф и др.) рассматривают язык «как мир,
лежащий между внешними явлениями и внутренним миром человека»
16
(В. Гумбольдт) и обращают внимание на то, что язык не существует вне нас.
Э. Сепир и Б. Уорф в своих исследованиях подчѐркивают, что а) язык
обусловливает способ мышления говорящего на нем народа; б) от языка
зависит способ познания реального мира.
Многообразие идей и концепций касательно проблемы взаимодействия
языка и культуры можно свести к следующим положениям:
а) всякая культура, как материальная, так и духовная, национально
специфична и воплощается она в языке (В. Гумбольдт, А.А. Потебня и др.);
б) национальный характер культуры выражен в национальном языке
посредством соответствующего данной национально-культурной общности
видения мира, то есть языку присуща специфическая для каждого народа
внутренняя форма, которая является выражением «народного духа», его
культуры (В. Гумбольдт и др.);
в) язык, помимо прочих функций, обладает кумулятивной функцией,
которая заключается в отражении, фиксации и сохранении в языковых
единицах информации об освоенной человеком действительности. Язык в
силу этой функции является подлинным зеркалом национальной культуры
(Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров);
г) язык и действительность взаимосвязаны и структурно сходны; язык
включен в культуру так же, как и культура включена в язык, то есть язык,
культура и действительность взаимосвязаны (Е.Ф. Тарасов и др.).
Язык и культура являются семиотическими системами, имеющими
много общего. Общность данных систем раскрывается в следующих
положениях:
а) язык и культура – это формы сознания, которые отражают
мировоззрение человека (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Ю.Е. Прохоров);
б) язык и культура существуют в диалоге друг с другом;
Во-первых, язык включен в культуру, поскольку сам знак является
культурным кодом, в форме которого определена языковая и речевая
17
способность человека, а во-вторых, культура включена в язык, так как она
смоделирована в тексте (Е.Ф.Тарасов).
в) субъект языка и культуры – это личность или языковая личность,
индивидуум или социум (Е.М. Верещагин, В.В. Воробьев, Ю.Н. Караулов,
В.Г. Костомаров и др.);
д)
язык
и
культура
характеризуются
нормативностью
(Г.В. Колшанский, В.Г. Костомаров, О.Д. Митрофанова);
е) сущностное свойство языка и культуры – это историзм (А.А Потебня,
Г.В. Колшанский, В.В. Колесов).
Все исследователи единодушно отмечают тот факт, что взаимосвязь
языка и культуры проявляется в процессе коммуникации и формирования
языковых и речевых способностей человека. Данная глубинная взаимосвязь
языка и культуры может актуализироваться в теории и практике обучения
иностранным (в том числе – русскому) языкам на материале таких
своеобразных знаковых единиц языка и культуры, как пословицы и
поговорки, которые также являются ценным источником страноведческих и
культурных знаний.
1.2. Лингвометодическая база культурно ориентированного
обучения (лингвострановедение, лингвокультурология,
психолингвистика)
Лингвострановедение как раздел лингвистики и аспект методики
преподавания РКИ рассматривает вопросы параллельного соизучения языка
и культуры. Начало научной разработке лингвострановедческой методики
преподавания русского языка как иностранного положили Е.М. Верещагин и
В.Г. Костомаров. В трудах учѐных находим следующее определение
лингвострановедения:
«Лингвострановедением
называется
аспект
преподавания русского языка иностранцам, в котором с целью обеспечения
18
коммуникативности обучения и для решения общеобразовательных и
гуманистических задач лингводидактически реализуется кумулятивная
функция языка и проводится аккультурация 2 адресата, причем методика
преподавания имеет филологическую природу – ознакомление проводится
через посредство русского языка и в процессе его изучения» [1990: 37].
Возникновение и разработка лингвострановедческой теории и практики
стимулировали повышение методического интереса к кумулятивной функции
языка, которая, наряду с коммуникативной функцией, приобрела высокую
учебную значимость. Данный подход инициировал рассмотрение обучения
языку как пути к знакомству с культурой народа-носителя изучаемого языка.
Благодаря лингвострановедческому аспекту методики обучения РКИ
иностранный учащийся, с одной стороны, добывает сведения об изучаемой
стране, которые ему необходимы для реализации успешной коммуникации, а
с
другой,
получает
возможность
овладеть
знаниями
и
умениями
самостоятельного извлечения фактов культуры из таких совокупностей
единиц языка и речи, как лексика, фразеология, паремиология, афористика,
устойчивые формулы речевого этикета, невербальные средства языка, а
также, в целом – из текстов.
Наряду с лингвострановедением изучением взаимосвязи языка и
культуры
занимается
лингвокультурология.
Лингвокультурология
представляет собой науку, которая появилась в конце ХХ в. как элемент и
результат антропологической парадигмы в лингвистике, начало которой
положил В. фон Гумбольдт в XIX в.. В отличие от лингвострановедения,
являющегося прикладной, методической дисциплиной, лингвокультурология
относится к разряду теоретических дисциплин и определяется как
«комплексная
научная
дисциплина,
изучающая
взаимосвязь
и
взаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающая
этот процесс как целостную структуру в единстве их языкового (культурного)
2
Под аккультурацией в данном случае понимается «усвоение человеком, выросшим в одной национальной
культуре, существенных фактов, норм и ценностей другой национальной культуры» [там же: 10].
19
содержания» [Азимов, Щукин 2009: 127]. И если лингвострановедение – это
аспект методики преподавания языка, то лингвокультурология – это аспект
научной дисциплины, занятой исследованием языка и культуры в их
сосуществовании и взаимодействии.
При обучении русскому языку как иностранному на современном этапе
актуально
применение
компетентностного
подхода.
Э.Г. Азимов
и
А.Н. Щукин определяют компетентностный подход как «подход к обучению,
который
выражается
в
формировании
иноязычной
коммуникативной
компетенции, т.е. способности осуществлять иноязычное, межличностное и
межкультурное общение с носителями языка» [там же: 107]. Компетентность,
по их мнению, означает «свойства, качества личности, определяющие ее
способность к выполнению деятельности на основе приобретенных знаний и
сформированных навыков и умений» [2009: 107].
Знакомство
с
культурой
страны
изучаемого
языка
позволяет
иностранным учащимся быстрее и полнее сформировать необходимый
уровень коммуникативной компетенции, компонентами которой являются
лингвострановедческая или близкая ей по содержанию социокультурная
компетенция.
Такие значимые для настоящего исследования понятия как язык,
культура, языковая личность, картина мира, национальный характер могут
быть
рассмотрены
не
только
с
позиций
лингвокультурологии
и
лингвострановедения, но и с позиций психолингвистики.
Психолингвистика является относительно молодой наукой, которая
изучает
языковое
сознание
личности
и
опирается
на
данные
экспериментальных исследований. В 1960-х гг. отмечается усиление
интереса всех наук – гуманитарных, естественных и точных – к тому, как
человеческий разум обрабатывает и хранит информацию. С одной стороны,
развитие информационных технологий приводит к стремлению моделировать
работу человеческого интеллекта. С другой стороны, возрастает число
исследований, связывающих поведение личности или группы людей с их
20
культурой. Последние близки к лингвокультурологии, но объектом изучения
в них выступает не культура в ее коммуникативных проявлениях, а
коммуникативное поведение, обусловленное культурой.
Психолингвистика активно развивается в последние десятилетия и
соединяет опыт психологии и лингвистики. В России еѐ теоретическая база
разрабатывалась такими учеными, как И.Н. Горелов, А.А. Залевская,
И.А. Зимняя, Н.И. Жинкин, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, Ю.А. Сорокин,
И.Ю. Марковина, Н.В. Уфимцева, З.М. Фрумкина и др. В отличие от
лингвистики, изучающей язык как систему, психолингвистика рассматривает
языковую личность в индивидуально-психологическом аспекте.
Погружение языковой личности в параметры и нормы, разрешения и
запреты языка и культуры позволяет рассматривать эту проблему с точки
зрения современной лингвометодической интерпретации взаимодействия
языка и культуры. Такой взгляд дает основания по-новому моделировать
процесс обучения иностранному языку, который может рассматриваться как
знакомство студентов с ключевыми понятиями иноязычной картины мира.
Картина мира как особое когнитивно-ментальное образование привлекла
пристальное внимание учѐных в связи с произошедшей в недавнее время
сменой парадигмальной установки научных исследований (мы говорим, в
частности, об антропоцентрическом повороте) и изучается в рамках
различных
–
прежде
нейрофизиологии,
Наиболее
обще
всего
социологии,
картина
гуманитарных
истории
мира
и,
–
наук:
психологии,
разумеется,
лингвистики.
может
быть
определена
как
сложноструктурированная целостность, характеризующаяся специфическими
для данной эпохи, данного этноса и данной культуры (в том числе и
субкультуры) мировоззрением, мировосприятием и мироощущением.
По
справедливому
и
весьма
тонкому
замечанию
философа
М. Хайдеггера, «картина мира, сущностно понятая, означает не картину,
изображающую мир, а мир, понятый как картина» [1986: 103]. Иначе говоря,
картина мира есть система образов, наглядных представлений о мире и месте
21
человека в нѐм, о его взаимоотношениях с различными сферами
действительности – природой, обществом, другими людьми. Из картины
мира вытекает весь набор когнитивных, прагматических и нравственноэтических установок личности: еѐ жизненные позиции, идеалы, убеждения,
ценностные и духовные ориентиры, принципы познания, поведения и мн. др.
Языковая спецификация картины мира носит название языковой
картины мира. Соотношение картины мира и языковой картины мира сложно
и неоднозначно. С одной стороны, языковая картина мира представляет
собой частную разновидность картины мира и входит в последнюю на правах
еѐ компонента. С другой стороны, язык является основным каналом передачи
информации о бытующих в данном этносе способах концептуализации,
категоризации и интерпретации действительности, а потому может считаться
в определѐнном смысле первичным образованием по отношению к картине
мира. В действительности, языковую картину мира следует, по-видимому,
считать ядерной, но далеко не единственной составляющей картины мира.
Наряду с языком последнюю формируют поведенческие установки, традиции
и обычаи, изобразительная, музыкальная и танцевальная культуры и мн. др.
Языковая
картина
мира
есть
достояние
определѐнного
этноса,
передающееся из поколения в поколение3. Каждый вновь родившийся член
данной национально-культурной общности подвергается массированной
информационной и в первую очередь языковой обработке, в результате
которой у него оформляется присущая именно этому речевому коллективу
картина мира. Неслучайно в связи с этим Ю.Д. Апресян замечает, что
языковая картина мира представляет собой «своего рода коллективную
философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям
языка» [1995: 39].
3
Говоря о том, что языковая картина мира является достоянием этноса, мы имеем в виду лишь
инвариантную еѐ часть, вполне осознавая, что у множества субкультурных образований в рамках
определѐнного этноса могут быть разнообразные картины мира.
22
Материальными
выразителями
языковой
картины
мира
служат
разнообразные единицы языка: его фонетический облик грамматический
строй,
лексический
и
фразеологический
состав,
речевые
клише,
метафорические употребления и мн. др. Наиболее ярко национальную
специфику передаѐт, по-видимому, лексика, фразеология и паремиология.
Слова, непосредственно соотносясь с предметами и явлениями реального
мира, представляют собой кусочки мозаики, на которые данной этнической
группой была поделена вся окружающая действительность. В разных языках
можно наблюдать не только неодинаковый набор кусочков (безэквивалетная
лексика, абсолютные лакуны), но и разную эмоционально-экспрессивную
окраску одинаковых на первый взгляд кусочков (фоновая лексика,
стилистические лакуны). Что касается фразеологии и паремиологии, то они,
составляя
основу
лингво-когнитивного
(концепция Ю.Н. Караулова
4
уровня
языковой
личности
), состоят из высказываний, в которых
экономным образом упакован многовековой опыт этнической группы.
Таким образом, к единицам высокой страноведческой ценности можно
отнести паремии. Паремия, с одной стороны, выступает в виде текста,
построенного по определенным законам грамматики, стилистики и т.д., и
функционирует на правах языковой единицы. С другой стороны, будучи
источником национальной культуры, паремия воспринимается как эталон и
стереотип культуры, который отображает типовые жизненные ситуации, а
также типовое для носителя языка и культуры понимание жизненных
ситуаций и поведение в этих ситуациях. Таким образом, в практике
4
В соответствии с указанной концепцией, языковая личность понимается как «совокупность способностей и
характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие речевых произведений (текстов), которые
различаются а) степенью структурно-языковой сложности, б) глубиной и точностью отражения
действительности, в) определенной целевой направленностью» [Караулов 1989: 3]. В структуре языковой
личности Ю.Н. Караулов выделяет три уровня – вербально-семантический (семантический, семантикограмматический),
лингво-когнитивный
(тезаурусный)
и
прагматический
(мотивационный,
целеполагающий). Вербально-семантический уровень отражает степень владения языком во всех его
аспектах и видах речевой деятельности. Лингво-когнитивный уровень соотносится с личностной картиной
мира, иерархией понятий и культурных смыслов, которые могут быть выявлены посредством анализа
некоторой совокупности порожденных языковой личностью текстов. Наконец, прагматический уровень
состоит из мотивов и целей личности, движущих ее развитием, обусловливающих ее поведение и
текстопорождение, и отражает иерархию ценностных ориентаций в языковой модели мира.
23
преподавания РКИ пословицы и поговорки, во-первых, являются языковыми
высказываниями, реализующими свод грамматических и лексических правил,
во-вторых, выполняют кумулятивную функцию, и, в-третьих, способны
играть
собственно-познавательную
роль.
Именно
этим
обусловлена
методическая значимость паремий и их популярность у преподавателей,
авторов учебных пособий по русскому языку как иностранному.
Для определения методов и приемов учебной работы с паремическими
единицами, а также для построения эффективной системы соответствующих
упражнений необходимо, прежде всего, пристально изучить их языковые и
культурно-языковые особенности, что и будет сделано нами в следующем
разделе.
1.3. Конституирующие признаки понятия «паремия»
1.3.1. Определение и классификация паремий
В различных лингвистических теориях под паремиями (от греч.
παροιμία – пословица, поговорка, притча) подразумеваются пословицы и
поговорки как языковые единицы, восходящие к фольклору и отражающие
особенности национального мировосприятия определенной этнокультурной
и социокультурной общности.
Однако
в
религиоведении
существует
иное,
отличное
от
лингвистического, понимание паремий. Например, согласно толкованию
одного из современных церковных словарей: «Паремия (греч. – пословица,
притча) – чтения из Ветхого (иногда Нового) Завета, которые содержат или
пророчества о воспоминаемом в положенный день событии, или приточное,
прикровенное указание на цель установления праздника» [Полный церковнославянский словарь 1993: 408].
В
связи
с
вышесказанным
прежде
чем
начать
подробный
теоретический анализ основ паремиологии, следует оговориться, что в
настоящей работе мы обращаемся лишь к текстам, которые причисляются к
24
паремиям как языковым единицам. Нашему представлению об этих единицах
соответствует определение, данное Л.Б. Савенковой, понимающей под
паремией «устойчивое в языке и воспроизводимое в речи анонимное
изречение, пригодное для употребления в дидактических целях» [Савенкова
2012: 437].
Необходимо отметить тот факт, что некоторые исследователи,
трактуют понятие «паремии» намного шире, чем это обычно принято,
включая в их состав такие «малые жанры фольклора, как: пословицы,
поговорки, а также присловья, шутки, загадки» [Сперанская 2003: 448].
Л.Г. Пермяков относит к паремиям также такое языковое явление, как
побасенка, под которым разумеется короткий занимательный рассказ
анекдотического или поучительного характера, байка. Мы, руководствуясь
позицией методической целесообразности, ограничиваем анализируемый
материал исключительно пословицами и поговорками.
С точки зрения лингвистической теории, паремии наиболее полно
рассматриваются в трудах В.П. Аникина, Ю.Д. Апресяна, В.В. Виноградова,
В.И. Даля, В.П. Жукова, А.В. Жукова, В.И. Зимина, М.Ю. Котовой,
В.М. Мокиенко, Г.Л. Пермякова, Ю.Е. Прохорова, Г.Д. Сидорковой и др.
Кроме того, в последние годы паремии становятся объектом пристального
изучения
отдельных
направлений
антропологической
лингвистики
и
лингвокультурологии. В этом ракурсе они исследуются, в частности, в
трудах
Ф.Ф.
Фархутдиновой,
А.Б. Савенковой,
А.В.
Кирилиной,
Т.А. Лисицыной, Н.А. Кудриной и др.
Большинством
собирателей
и
исследователей
(З.К.
Тарланов,
В.П. Жуков, А.В. Жуков, А.Б. Савенкова, Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров
и
др.)
термин
«паремия»
определяется
как
афоризм
народного
происхождения. К таким афоризмам относятся прежде всего пословицы и
поговорки, которые на фоне собственно афоризмов (нефольклорного
происхождения) образуют относительно самостоятельный пласт. При этом
возникает ряд смежных проблем, таких как разграничение паремий и
25
афоризмов,
пословиц
и
поговорок,
пословиц
фольклорного
и
нефольклорного происхождения.
В структурном отношении совокупность паремиологических единиц
удобно рассматривать с позиций полевого подхода к организации языковых
объектов. В соответствии с указанным подходом, паремиологический фонд
любого языка представляет собой поле, в котором можно выделить ядро,
предъядерную зону и периферию. В ядре располагаются пословицы и
поговорки как наиболее яркие представители дидактических изречений
народного происхождения, в предъядерной зоне – афоризмы и, наконец, на
периферии – разнообразные малые фольклорные жанры, воспроизводимые в
речи в готовом виде. К ним, в частности, можно отнести загадки, шутки,
прибаутки, потешки, побасенки, присловья и нек. др. (см. Схему 1).
Схема 1. Структурная организация паремиологического поля
малые фольклорные
жанры
афоризмы
пословицы
поговорки
загадки, шутки, прибаутки,
побасенки и др.
Весь паремиологический фонд русского языка может быть представлен
в
виде
синкретичной
зоны,
своего
рода
континуума,
в
котором
затруднительно однозначное выделение тех или иных видов паремий.
Разница между пословицами и поговорками, с одной стороны, пословицами
26
и афоризмами, с другой, с трудом подвергается однозначной оценке. В связи
с этим к одной из наиболее острых проблем паремиологической теории
можно отнести целесообразное «дробление» указанного континуума и
создание на его основе единой и целостной классификации паремий.
Рассматривая
место
пословиц
в
кругу
устойчивых
словесных
комплексов, следует прежде всего обратить внимание на определение
термина пословица и его отличие от определений смежных явлений.
1.3.1.1. Пословица: дефинитивный подход
Разностороннему
исследованию
пословиц
посвящены
фундаментальные труды И.И. Срезневского, Ф.И. Буслаева, В.И. Даля, Н.Н.
Амосовой, С.С. Кузьмина, Г.Л. Пермякова, В.П. Жукова, Л.Б. Савенковой,
Г.Д. Сидорковой, З.К. Тарланова, а также таких зарубежных лингвистов, как
А.А. Крикманн, А. Тейлор, М. Джонс, В. Мидер и мн. др. В них, в частности,
поднимаются вопросы происхождения пословиц, их функционирования и
классификации, лексического наполнения и семантической структуры.
В процессе формирования и развития филологической науки термин
пословица трактовался учѐными по-разному, а вместе с изменением
содержания и объѐма понятия менялось и отношение к самой сути
исследуемого явления. Существенно различаются научные определения
термина пословица, данные И.И. Срезневским в «Материалах для словаря
древнерусского языка по письменным памятникам», И.М. Снегиревым в
работе «Русские в своих пословицах», Ф.И. Буслаевым в «Русском быте и
пословицах», В.И. Далем в «Напутном» к сборнику «Пословицы русского
народа» и в «Толковом словаре живого великорусского языка». При этом все
исследователи указывают на народное происхождение пословиц, их
лаконичность,
остроумие,
общеупотребительность,
возможность
переосмысления значения, а также подчеркивают такие их характеристики,
как ясность, краткость, сжатость, обобщенность смысла, образность и
законченность мысли.
27
На данный момент из-за семантической, структурной, функциональной
и коммуникативно-прагматической сложности пословиц, их национальной
самобытности, ученые не сумели выработать и принять общую позицию
относительно сущности изучаемого явления.
Как утверждает Л.Б. Савенкова, «основная трудность определения
понятия «пословица» заключается в общеупотребительности и одновременно
исторической многозначности этого слова в русском языке, а также в том,
что
пословица
является
объектом
изучения
в
разных
науках
–
фольклористике, поэтике, лингвистике, в которых научное внимание
направлено на различные аспекты сущности пословицы, в результате чего
ученые дают определения с различными наборами признаков» [1996: 56].
Первоначально пословицами считали любые устойчивые словесные
комплексы, а слова «пословица» и «поговорка» являлись синонимами. К
моменту начала научного исследования паремий (XVIII–XIX вв.) труды в
этой области публиковались в небольших сборниках изречений и песен,
иногда снабжались комментариями и примечаниями, но не содержали
указаний на чѐткие различия между этими жанрами фольклора.
Для более полного отражения ситуации, обратимся к определениям
понятия
«пословица»
в
толковых
и
энциклопедических
словарях,
фольклористических и лингвистических изданиях.
«Словарь
Академии
Российской»
дает
такое
определение
интересующего нас явления: «Пословица – краткое и по большей части
иносказательное изречение, содержащее в себе нравоучение или острый
смысл» [1794].
И.М. Снегирев в труде «Русские в своих пословицах. Рассуждения и
исследования об отечественных пословицах и поговорках», изданном в
начале XIX века [1931], впервые в истории русской словесности
предпринимает попытку научного осмысления понятия пословица и среди еѐ
отличительных черт выделяет наличие переносного смысла, служащего
разницей между пословицами и дидактическими изречениями.
28
Известно, что В.И. Даль определил пословицу как «… коротенькую
притчу … суждение, приговор, поучение, высказанное обиняком и
пущенное в оборот под чеканом народности. Пословица – обиняк, с
приложением к делу, понятный и принятый всеми» [1957: 18]. В «Толковом
словаре живого великорусского языка» лексикограф пословицей называет
«краткое изреченье, поученье, более в виде притчи, иносказания или в виде
житейского приговора» [1980].
Ф.И. Буслаев в «Исторических очерках русской народной словесности
и искусства» утверждает, что пословицы выступают «как художественные
произведения родного слова, выражающие быт народа, его здравый смысл и
нравственные интересы» [1861: 80]. А.А. Потебня, подчеркивая образный
иносказательный смысл пословицы, называет ее «сжатой басней» [2003: 115].
Согласно словарю Д.Н. Ушакова, пословица есть «краткое образное
законченное изречение, обычно ритмическое по форме, с назидательным
смыслом» [1939]. «Словарь русского языка» под редакцией А.П. Евгеньевой
дает следующую дефиницию слову пословица: «меткое образное изречение,
обобщающее различные явления жизни и имеющее обычно назидательный
смысл» [1984].
«Большой энциклопедический словарь русского языка» определяет
пословицу как «<…> жанр фольклора, афористически сжатое, образное,
грамматически и логически законченное изречение с поучительным смыслом
в ритмически организованной форме» [Большой энциклопедический словарь
русского языка, режим доступа: www.babylon.com].
Л.Б.
Савенкова
обобщила
различные
определения
термина
«пословица» в русской и зарубежной лингвистике и отметила такие важные
характеристики пословицы, как «1) способность выразить завершенную
мысль, 2) использование в ходе речи, «к слову», в соответствии с
необходимостью
аргументировать
мысль,
сформулированную
в
непословичной форме, 3) общеизвестность, т.е. воспроизводимость, 4)
29
общепризнанность
употребление
в
истинности
качестве
выражаемой
средства
в
пословице
повышения
мысли,
изобразительности
5)
и
выразительности речи» [1996: 58].
1.3.1.2. Пословица и фразеологическая единица: к разграничению
понятий
Рассматривая языковой статус пословиц, следует обратить внимание на
признанную
большинством
российских
лингвистов
необходимость
разграничения терминов пословица и фразеологическая единица (далее ФЕ).
На
современном
этапе
известны
два
противоположных
подхода
к
соотношению пословиц и фразеологизмов:
1) не фразеологически ориентированный;
2) фразеологически ориентированный.
Представители первого подхода настаивают на нецелесообразности
признания пословиц языковыми единицами и предлагают рассматривать их
лишь как речевые произведения [Амосова 1963, Бабкин 1964, 1970]. В
качестве основного довода в защиту своей точки зрения они указывают на
структурное своеобразие данных единиц и при этом ссылаются на тезис
Ш. Балли, выдвинутый им в 60-е гг. ХХ в., об обязательной эквивалентности
фразеологизма слову [1955] 5 . Пословица по своей структуре является
предложением и это противоречит принципу структурного единообразия ФЕ.
Своеобразие
пословиц
в
семантическом
и
структурном
отношении
заключается в том, что они выражают законченную мысль. Именно эта
причина, по мнению вышеперечисленных ученых, является препятствием для
включения их во фразеологическую систему языка.
Против включения пословиц во фразеологический фонд выступила
В.П. Фелицына, положившая в основу своей теории семантический критерий.
5
Следует отметить, что предложенная Ш. Бали теория эквивалентности фразеологизма слову
спровоцировала в лингвистической науке серьѐзную дискуссию. Среди противников этой теории выступил
А.В. Кунин, утверждавший, что данная теория изжила себя. Учѐный предложил отказаться от слова
«эквивалент» и заменить теорию полной эквивалентности фразеологизма слову теорией соотнесенности
некоторых типов фразеологизмов и слов [1964].
30
«Не являясь эквивалентом слова, – пишет учѐный, – а будучи эквивалентом
целого рассказа, описания событий и представляя собой законченную фразу с
прямым значением, пословица не может считаться фразеологизмом в этом
узком смысле слова» [1964: 202]. В качестве другого аргумента в пользу
автономности пословичных образований от фразеологических единиц
В.П. Фелицына предлагает рассматривать отсутствие идиоматичности –
пословица представляет собой разложимое сочетание слов, в котором
значение каждого слова не отличается от его значения в общеязыковых
употреблениях вне этого сочетания. «Пословица сама по себе имеет прямой
смысл, являясь в то же время иносказанием», – отмечает исследователь [там
же: 201].
Другим ярким представителем не фразеологически ориентированного
подхода к паремиям является Н.Н. Амосова. Она, в частности, утверждает,
что
в
отличие
от
ФЕ
пословицы
и
поговорки
характеризуются
самодостаточностью и «самоисчерпанностью» как в структурном, так и в
содержательном
отношении.
По
мнению
лингвиста,
«Пословицы
и
поговорки… в систему языка не входят, ибо являются самостоятельными
единицами коммуникации, хотя и фиксированными в определенном
традиционном оформлении» [1963: 145].
Семантическое
разграничение
пословиц
и
фразеологизмов
обосновывает А.И. Молотков. Учѐный отмечает, что между обозначенными
явлениями имеется существенное смысловое сходство, которое состоит в их
иносказательном
характере.
Однако
логико-предикатные
содержания
пословиц и фразеологизмов существенно различаются: «в основе содержания
высказывания, передаваемого предложением-пословицей, лежит суждение,
тогда как в основе лексического значения фразеологизма – то или иное
понятие…» [1977: 16]. Это и является, по мнению А.И. Молоткова, веским
основанием для разграничения данных единиц.
В.Н. Телия, ключевая фигура в развитии отечественной фразеологии и
фразеографии, предлагает исключить изучение пословиц из собственно
31
лингвистических разделов, указывая на необходимость их рассмотрения в
особом
разделе
фольклористики
–
паремиологии.
Исследователь
аргументирует свою позицию следующим образом: «… фразеология
оперирует знанием о единицах языка как знаковой системы, основным
назначением которой является передача сообщения о мире, а в пословицах
превалирует знание о типовых для говорящего на данном языке народа
ценностях» [1996: 74–75].
Помимо исследователей, однозначно оценивающих статус пословиц,
есть и такие, которые отмечают их пограничное положение. Так,
З.К Тарланов считает, что пословицы сочетают в себе черты фразеологизма
и синтаксически свободного сочетания одновременно [1972: 81–82]. Тем
самым пословицы, с позиции автора, занимают промежуточное положение
между собственно фразеологией и свободным словоупотреблением. Иными
словами, пословицы находятся на границе фразеологии.
Несмотря на достаточно внушительное число сторонников не
фразеологически ориентированного подхода к пословицам, ряд ученых
придерживаются противоположной точки зрения. Они указывают на
существование в языке готовых оборотов со структурой предложения и
выступают за включение таких единиц во фразеологический фонд языка.
Наиболее
авторитетным
представителем
фразеологически
ориентированного подхода является В.В. Виноградов (ср. известное
выражение «фразеология вышла из виноградовской шинели»). Учѐный
считал, что пословицы следует относить к числу фразеологических единств,
несмотря на то что общее значение таких фразеологизмов вытекает из
значения составляющих их частей. В.В. Виноградов пишет: «К области
фразеологических единств относятся и многие фразовые штампы, клише,
типовые для разных литературных стилей, и литературные цитаты, и
крылатые выражения, и народные пословицы, и поговорки» [1977: 133].
32
С точки зрения В.В. Виноградова, фразеологизмом нужно считать
«устойчивое
лексико-грамматическое
переносным
значением,
внешне
единство
с
напоминающее
целостным,
обычно
словосочетание
или
предложение и выполняющее, как правило, изобразительно-оценочную
функцию» [1972: 123]. Очевидно, что взгляды лингвиста демонстрируют
широкий подход к понятию фразеологизма.
А.И. Оссовецкий настаивал на том, что изучение пословиц и поговорок
должно проходить в рамках изучения лексики и фразеологии языка в целом,
а не в рамках фольклористики. Пословицы и поговорки, по мнению учѐного,
являются языковыми единицами, «существуют в языке и функционируют в
нем так же, как и другие фразеологические обороты» [1952: 98].
А.И. Смирницкий также высказывался в пользу включения пословиц в
систему
языка.
Он,
в
частности,
писал
о
том,
что
пословицы,
«воспроизводимые вновь и вновь как целые единицы, выступают в качестве
единиц языка именно постольку, поскольку они воспроизводятся как
средство для (более яркого, образного, острого) выражения мысли в процессе
общения …» [1956: 16–17].
П.В. Ткаченко в рамках фразеологической типологии выделяет особый
тип «пословичных фразеологизмов». Они, по мнению учѐного, отличаются от
других ФЕ своеобразием структуры, которая реализуется в целостных –
простых и сложных – предложениях [1958].
С.Г. Гаврин считает оправданным включение пословиц в состав
фразеологии благодаря наличию у них следующих фразеологических
признаков:
1) воспроизводимость в речи;
2) семантическая целостность;
3) общеупотребительность;
4) постоянство компонентного состава;
5) постоянство грамматической формы [1963: 25].
33
В соответствии со структурной классификацией Н.М. Шанского
пословицы являются ФЕ с грамматической структурой сочетания слов
(фрагмента предложения). Учѐный предлагал включать пословицы во
фразеологический
фонд
языка
и
считал
необходимым
изучать
во
фразеологии «всякое языковое образование – каким бы оно по своему
размеру, структуре и значению ни было …, если оно сверхсловно и
воспроизводимо» [1969: 44].
Н.М. Шанский вводит в лингвистическую науку понятие и термин
фразеологическое выражение и определяет его как «устойчивый в своем
составе и употреблении фразеологический оборот, который не только
является семантически членимым, но и состоит целиком из слов со
свободным значением» [там же: 160]. Фразеологические выражения
воспроизводятся в речи как готовые единицы с постоянным значением и
составом, напр., Любви все возрасты покорны, Волков бояться – в лес не
ходить, Всерьез и надолго и др. Очевидно, что исследуемые здесь языковые
образования относятся, с позиции учѐного, именно
к этому разряду
фразеологизмов.
И.И. Чернышѐва, квалифицируя вслед за Н.М. Шанским пословицы как
фразеологические выражения, выделила у них два основных свойства
фразеологичности, а именно:
1) единичную сочетаемость компонентного состава;
2) специфическую разновидность семантического преобразования:
данные
единицы
характеризуются
дидактическим
смыслом,
который
«выражается через переосмысление соответствующего образа» [1970: 46].
Г.Л. Пермяков рассматривает пословицы как явления языка, которые, с
одной стороны, сходны с обычными фразеологизмами, с другой, сближаются
с логическими образованиями (суждениями, умозаключениями) и, наконец, с
третьей пересекаются с художественными миниатюрами, в яркой форме
отражающими факты действительности [1988: 13–14].
34
А.В. Кунин считает, что пословицы и поговорки составляют особый
тип коммуникативных фразеологических единиц, которые имеют такие
признаки, как:
1) синтаксическая устойчивость;
2) устойчивость употребления;
3) структурно-семантическая устойчивость;
4) устойчивость полностью или частично переосмысленного значения;
5)
устойчивость
лексического
состава,
который
допускает
подмену
компонентов только в пределах фразеологической вариативности [1964,
1972].
«Языковость» пословиц и поговорок отмечают Е.М. Верещагин и
В.Г. Костомаров. С позиции учѐных, афоризмы, к которым они причисляют
не только крылатые слова и крылатые фразы, но и пословицы и поговорки, –
это элементы языка. Доказательством языкового характера этих единиц
является их массовая воспроизводимость и общеизвестность. «Если афоризм
известен всем носителям языка так же, как любое слово или любой
фразеологизм, то он должен считаться принадлежащим языку» [1990: 73].
В связи с вышесказанным логичным было бы отнесение пословиц к
кругу фразеологических единиц, с которыми они имеют ряд общих черт:
воспроизводимость, постоянство состава и наличие некоторого фигурального
значения.
Пословица,
представляя
собой
отдельное
предложение-
высказывание, с формальной точки зрения может быть определена как
структурно-полная ФЕ.
Представляется,
что
пословицу
следует
квалифицировать
как
разновидность вторичного языкового знака, семантика которого основана на
полном или частичном переосмыслении. Значение пословицы идиоматично и
не вытекает из содержания составляющих ее слов, следовательно,
лексическое
значение
компонентов
пословицы,
как
и
компонентов
фразеологизмов, оказывается ослабленным. При употреблении пословицы в
буквальном смысле она теряет свое сложное комплексное значение и
35
образность. То же самое происходит и с ФЕ, которая при потере переносного
значения становится свободным словосочетанием.
В.И. Зимин высказывает весьма любопытную мысль о том, что ФЕ в
процессе
постоянного
употребления
теряет
значительную
долю
первоначальной экспрессивности. Окказиональное употребление оказывается
в этом случае стилистическим приѐмом, позволяющим придать ФЕ новизну и
яркость,
б'ольшую
выразительность
речи.
Таким
образом,
при
окказиональном использовании ФЕ как бы достигается эффект, равный
первоначальному эффекту ее узуального использования. Окказиональное
употребление фразеологизмов, таким образом, реализует их потенциальные
выразительные качества [1972: 29].
Существенным
основанием
для
объединения
пословиц
и
фразеологизмов в одном и том же языковом классе является также
формальный критерий их языковой устойчивости. И пословицы, и
фразеологизмы не могут создаваться в речи, а должны воспроизводиться в
готовом виде.
Однако даже в том случае, если мы признаем справедливость
фразеологически ориентированной позиции и возьмѐм еѐ в качестве основы
исследования, очевидно, что мы будем вынуждены выделять пословицы и
поговорки в отдельный разряд внутри класса фразеологических единиц на
основании их структурной и семантической специфики (и при отборе
материала исследования справедливость этого суждения подтвердилась).
Все сказанное о существенных языковых признаках пословиц и
фразеологизмов может быть представлено в табличном виде.
Таблица 1. Пословицы и фразеологические единицы: общее и различия
Критерии сравнения
Функциональный
критерий
Фразеологизмы
Пословицы
Общеупотребительность,
общеизвестность
и
воспроизводимость в речи в готовом виде
Выполнение изобразительно-оценочной функции языка
Смысловая и структурная Смысловая и структурная
несамодостаточность, сильная самодостаточность,
зависимость от контекста
относительная независимость
от контекста
36
Структурный критерий
Содержательный
критерий
Постоянство лексического и грамматического компонентного
состава
Структура словосочетания
Структура
целостного
простого
или
сложного
предложения
Семантическая целостность и идиоматичность содержания;
наличие переносного значения
Более
сильная Ослабленная идиоматичность,
идиоматичность,
семантическая членимость
семантическая нечленимость
единства
Эквивалентность слову
Эквивалентность
предложению
или
даже
целому рассказу
Соответствие понятию
Соответствие
суждению
(выражение
законченной
мысли)
Передача
общеизвестных Передача
типовых
для
знаний
об
окружающей данного языкового коллектива
действительности
ценностей и нравственных
установок
1.3.1.3. Пословицы и афоризмы
Среди фраз, по структурно-семантическим особенностям близких к
пословицам, следует отметить афоризмы (крылатые слова, или крылатые
фразы). Афоризмы – это «вошедшие в нашу речь из литературных
источников краткие цитаты, образные выражения, изречения исторических
лиц» [Верещагин, Костомаров 1990: 71]. Приведѐм некоторые примеры
афористических высказываний: Свежо предание, а верится с трудом
(А.С. Грибоедов «Горе от ума»); С корабля на бал (А.С. Пушкин «Евгений
Онегин»); Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума,
оборотиться (И.А. Крылов «Зеркало и обезьяна») и др.
Пословицам и афоризмам присущи некоторые общие черты, а именно:
обобщенный характер содержания, законченность как в структурном, так и в
смысловом планах, сжатость и категоричность выражаемых в них суждений.
А.С. Тяпкина вслед за С.Г. Гавриным указывает на особый раздел во
фразеологической системе языка, называя его афористической фразеологией
[1975]. В этот раздел она включает как пословицы, так и афоризмы,
поскольку и те, и другие являются фразами обобщающего содержания.
37
Основными критериями разграничения крылатых слов и пословиц, по
мнению Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова, являются этимологический и
стилистический критерии. «Крылатые слова, – замечают исследователи, –
отличаются от пословиц, во-первых, своим происхождением и, во-вторых,
сферой употребления (крылатые слова – принадлежность литературной
речи)» [1990: 71].
В
качестве
основы
разграничения
рассматриваемых
единиц
И.М. Оницканская выделяет только этимологический признак [1961].
Афоризмы, по мнению автора, обладают «прозрачной» этимологией,
поскольку представляют собой высказывания известных людей, мыслителей,
государственных деятелей, поэтов, писателей, драматургов или цитаты из
известных произведений, принадлежащие к речи персонажа или рассказчика.
В отличие от афоризмов, пословицам присуща «скрытая» этимология. Они не
содержат ссылки на «цитатность», то есть на авторитет источника, с которым
ассоциировалась бы данная фраза. Пословицы являются анонимными
высказываниями, авторитетность которых обусловлена отражением в них
коллективного народного опыта.
Следует
оформления
также
обратить
рассматриваемых
внимание
единиц.
на
разницу
Афоризмы
структурного
выглядят
намного
«тяжелее», чем пословицы, и, к тому же, им свойственна более литературная,
книжная лексика. Основой для образного употребления слов в афоризмах
часто служит индивидуально-авторский характер взгляда. Пословицы,
представляя собой результат народного творчества, как правило, обладают
лѐгкими конструкциями (нередко используется приѐм синтаксического
параллелизма), а в их основе лежат типичные, широко известные ассоциации.
Тем не менее, со временем некоторые афоризмы могут превратиться в
пословицу, теряя при этом налет книжности.
Итак, от афоризмов пословицы отличаются, прежде всего, отсутствием
у
последних
ассоциативной
связи
с
первоисточником,
конкретной
38
исторической личностью, писателем, ученым. Поскольку автором пословиц
является народ в целом, они анонимны.
Все сказанное о природе пословиц и афоризмов может быть
представлено с помощью следующей таблицы, раскрывающей точки
пересечения и расхождения данных языковых явлений.
Таблица 2. Пословицы и афоризмы: общее и различия
Критерии сравнения
Функциональный
критерий
Семантический
критерий
Структурный критерий
Этимологический
критерий
Стилистический
критерий
Пословицы
Афоризмы
Выполнение изобразительно-оценочной функции языка
Генеративный регистр речи: обобщѐнное содержание
Структурная и смысловая законченность, самодостаточность,
структура предложения
Более
простая,
лѐгкая Более
тяжеловесная,
синтаксическая структура
громоздкая структура
Анонимные высказывания, не Цитаты из литературных
связанные
с
конкретными источников и др. речевых
личностями
произведений,
которые
имеют известную авторскую
принадлежность
Употребляются, как правило, в Принадлежат
к
разговорной речи
литературной
речи,
содержат книжную лексику
1.1.3.4. Пословица и поговорка
Проблема разграничения пословиц и поговорок существует в лингвистике
и фольклористике с момента зарождения соответствующих научных дисциплин.
Большинство исследователей данной фактической области указывают на
своеобразие пословиц в структурном и семантическом планах, выделяя такие
характеристики этих единиц, как устойчивость и относительная стабильность
формы, краткость, ясность, образность, назидательный характер, народность
[Оницканская 1961; Пермяков 1970; Морозова 1972; Вяльцева 1977; Крикманн
1984; Солодуб 1994 и др.].
Пословицы и поговорки представлены в паремиологии как единый
класс, однако их разграничение имеет принципиальное значение. До сих пор
в научных трактовках паремий граница между пословицами и поговорками
четко не обозначалась или проводилась по-разному. Исследователями в
39
подавляющем большинстве случаев не дается конкретных критериев
отграничения первых от вторых. К примеру, паремиями считаются, с одной
стороны, выражения типа Не в свои сани не садись; На всякого мудреца
довольно простоты; Цыплят по осени считают (собственно пословицы) и
изречения такого плана, как Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!; Лед
тронулся; Жребий брошен (поговорки), с другой.
Рассматривая специфическую дифференциацию пословиц и поговорок,
важно отметить их структурную схожесть: и те и другие являются
устойчивыми выражениями в плане лексического состава и порядка слов.
Г.Д. Сидоркова отмечает, что одно и то же паремиологическое выражение в
разных коммуникативных ситуациях может выступать и как пословица, и как
поговорка. Например, в высказывании Ты стреляешь из пушки по воробьям
мы сталкиваемся с поговоркой, а в высказывании Это называется стрелять
из пушки по воробьям – с пословицей. Это еще раз доказывает, что вопрос о
разграничении пословиц и поговорок является достаточно спорным и требует
к себе особого внимания.
С позиции В.И. Даля, поговорку нужно отличать от пословицы как по
смыслу, так и по строению: «Поговорка, по народному же определению,
цветочек, а пословица – ягодка». А.А. Потебня подчеркивает образный
иносказательный смысл пословицы и называет ее «сжатой басней» [2003:
115]. Развивая мысль А.А. Потебни, М.А. Рыбникова указывает на то, что
некоторые пословицы создаются как дальнейшее оформление поговорок, а
поговорки являются осколками пословиц [1961].
Согласно словарю С.И. Ожегова, поговорка представляет собой
«краткое
устойчивое
выражение,
преимущественно
образное,
не
составляющее, в отличие от пословицы, законченного высказывания»
[Ожегов, Шведова 2000: 530].
В.П. Аникин представляет пословицу хранителем мыслей и чувств
народных масс: «Пословицу создал народ, и употребивший ее как бы говорит:
мною сказанное не только мое, но и народное, то, что признано за истину
40
народом» [1957: 9]. Рассматривая
поговорку, исследователь называет ее
широко распространенным образным выражением, метко определяющим
какое-либо жизненное явление, дающим явлению характеристику.
В русской лингвистике существует тенденция, восходящая к В.И. Далю,
согласно которой критерием разграничения пословиц и поговорок является
признак замкнутости или открытости структуры, т.е. коммуникативной
самодостаточности в одном случае и необходимости заполнения открытых
позиций в другом. По мнению Г.Л. Пермякова, пословица «фигурирует в
речи в своем постоянном и неизменном облике», а поговорка «получает свое
окончательное оформление только в контексте» [1970: 9]. Исследователь
обращается к сопоставлению следующих двусоставных предложений:
Кто-либо стреляет из пушки по воробьям.
Мал золотник, да дорог.
Первое предложение, по замечанию Г.Л. Пермякова, получает свое
окончательное оформление и конкретный смысл только в контексте или
конситуации. Подобные предложения, содержащие переменные элементы,
изменяемые и дополняемые в речи, и есть поговорки. Второе предложение
употребляется в речи в своем неизменном виде, то есть «состоит из одних
постоянных членов» [там же]. Это и есть пословица.
Г.Л. Пермяков подчеркивает: «Признак грамматической завершенности
всегда считался решающим или, по крайней мере, очень существенным для
классификации пословичных изречений, и в первую очередь для отделения
собственно пословиц от поговорок <…> Пословицы имеют вид предложения
(т.е. отличаются грамматической завершенностью), а поговорки – лишь его
части (т.е. грамматически незавершенны)…» [1988: 17–18].
Учѐный разрабатывает собственную типологическую классификацию
паремий [1988]. В соответствии с указанной классификацией, пословицей
называется грамматически законченное изречение с образной мотивировкой
общего значения, т.е. требующее расширительного толкования. Поговорка
же определяется как грамматически незаконченное (не составляющее
41
предложения) изречение, имеющее в противоположность пословице прямой,
а не иносказательный смысл лексических компонентов.
Помимо всего прочего Г.Л. Пермяков установил, что пословицы и
поговорки есть не что иное, как знаки определенных ситуаций или
определенных
исследователем
отношений
был
между
сделан
вывод
вещами.
о
На
основании
необходимости
этого
разработки
классификации, касающейся лежащих в основе паремий ситуаций. В [1970,
1988] им предложена языковая и логико-семиотическая классификация (по
моделируемым в пословичных изречениях ситуациям).
К разграничению понятий «пословица» и «поговорка» обращается
также Ю.Е. Прохоров. В энциклопедии «Русский язык» учѐный определяет
пословицу как «устойчивое в речевом обиходе, ритмически и грамматически
организованное изречение, в котором зафиксированы практический опыт
народа и его оценка определенных жизненных явлений. Выступает в речи, в
отличие от поговорки, как самостоятельное суждение» [2003: 355]. В свою
очередь поговорка характеризуется следующим образом: «устойчивое в
речевом обиходе изречение, образно определяющее какое-либо жизненное
явление, прежде всего, с точки зрения его качественной оценки.
Большинство
исследователей
видят
различие
между
поговоркой
и
пословицей в том, что пословица выступает в речи как самостоятельное
суждение, а поговорка получает окончательное оформление и конкретный
смысл в контексте высказывания, т.е. является всегда частью суждения» [там
же: 347].
Ряд лингвистов одним из основных критериев отграничения пословиц
от поговорок считают назидательный характер пословичных выражений
[Гаврин 1963, 1974; Кожин 1964; Тарланов 1972; Киселева 1978]. Поговорка,
в отличие от пословицы, лишена дидактичности, имеет гораздо меньшую
степень обобщенности, например: Мал, да удал; Из молодых, да ранний; Не в
службу, а в дружбу; Час от часу не легче и т.д.
42
В «Словаре лингвистических терминов» пословица определяется как
«образное, законченное изречение, имеющее назидательный смысл и, обычно,
специфическое ритмо-фонетическое оформление» [Ахманова 2007: 341].
Поговоркой
же
называется
«образное,
иносказательное
выражение,
отличающееся от пословицы своей синтаксической незаконченностью» [там
же: 328]. Последнее определение может быть дополнено и указанием на
ритмико-фонетическое оформление поговорки, которое нередко имеет место,
как и в пословице, ср. Мал, да удал; Не в службу, а в дружбу; Гол, как сокол,
Мы сами с усами и мн. др.
С.Г. Гаврин проводит границу между пословицей и поговоркой
следующим образом: «Пословица – это устойчивое народное изречение
лаконичного образно-выразительного характера, формулирующее какуюлибо жизненную закономерность или правило; поговорка – это устойчивое
народное
изречение
лаконичного
образно-видового
характера,
не
выражающее какой-либо жизненной закономерности или правила» [1958: 46].
Исследователями А.Н. Барановым и Д.О. Добровольским различия
между пословицами и поговорками эксплицируются посредством ряда
положений [2010: 736–745]. Обратимся к их рассмотрению.
Специфическая особенность пословиц, по мнению учѐных, состоит в
наличии в их семантике идеи всеобщности, ср. Всякому овощу свое время,
Всяк сверчок знай свой шесток, На всякий роток не накинешь платок,
Сколько волка не корми, он все в лес смотрит. Указанная идея всеобщности
отсутствует в значении поговорок, ср. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день; Лѐд
тронулся.
Исследователи, учитывая содержательное своеобразие пословиц, делят
их на две группы. Для первой группы характерна идея рекомендательности,
то есть совета вести себя определенным образом в определенной ситуации.
Действительно, значение пословицы Не в свои сани не садись сводится к
обобщенной рекомендации не делать того, что не умеешь, не участвовать в
43
деле, которое тебе не подходит и т.п. Ср. также пословицы От сумы да от
тюрьмы не зарекайся, Время – деньги, На чужой каравай рот не разевай.
В пословицах второй группы семантика рекомендательности находится,
скорее, на втором плане, будучи следствием их значения и контекста. При
этом в центре внимания оказывается идея объяснения, мотивации
сложившейся ситуации. Так, пословица Свято место пусто не бывает не
столько рекомендует, сколько объясняет происходящее или обсуждаемое.
Идея объяснительности присутствует также в семантике таких пословиц, как
Правда хорошо, а счастье – лучше; Ум / одна голова хорошо, а два / две –
лучше; Один в поле не воин.
Выражение Лед тронулся обладает абсолютно иным функциональносемантическим наполнением. В нѐм нет ни рекомендации, ни запрета, ни
объяснения, нет и идеи всеобщности: оно произносится в ситуации, когда
какое-либо дело, которое по определенным причинам трудно было начать,
все-таки начинается. Это выражение является характеристикой ситуации и
именно поэтому принадлежит к поговоркам, а не к пословицам.
В связи с вышесказанным пословицу следует рассматривать как
паремию, имеющую структуру предложения и семантику всеобщности,
выражающую рекомендацию, совет, нравоучение или запрет и / или
объясняющую обсуждаемое положение дел. Идея всеобщности часто
выражается на поверхностном уровне лексемами типа все, всѐ, всякий
каждый, а также обобщѐнно-личной формой глагола, ср. На всякого мудреца
довольно простоты; Цыплят по осени считают; Без труда не вытащишь и
рыбку из пруда; Что посеешь, то и пожнешь. Рекомендательная сила
отражается в характерной для пословиц морфологической форме императива:
Семь раз отмерь – один отрежь; Не в свои сани не садись. Однако степень
эксплицитности выражения семантики всеобщности и рекомендации может
быть весьма слабой, ср. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
На смысловое отличие пословиц от поговорок, связанное с наличием в
их семантике идеи всеобщности, обращают внимание также Е.М. Верещагин
44
и В.Г.Костомаров. В книге «Язык и культура» учѐные интерпретируют
пословицы и поговорки как устные краткие изречения, восходящие к
фольклору. Пословица, по замечанию авторов, в обобщенном виде
констатирует свойства людей или явлений, дает им оценку или предписывает
образ действий: В гостях хорошо, а дома лучше; Век живи, век учись; Дело
мастера боится; Не место красит человека, а человек место; Ученье –
свет, неученье – тьма и т.д. Пословица, таким образом, содержит обобщение,
конденсирует мудрость народа. Поговорки же больше пригодны для
выражения чувства или просто для оживления речи, им присущ лишь
конкретный и частный смысл, хотя они и соотносятся с типичными
ситуациями. «Поговорки – это «мост», переход от фразеологизмов к
пословицам» [1990: 71].
С прагматической точки зрения пословицы в целом более независимы
от контекста или ситуации, чем поговорки и другие речевые формулы.
Например, поговорки Поезд ушел, Старость не радость появляются в
дискурсе как реакция на определенные аспекты происходящего. Выражение
Старость не радость естественно произнести, если говорящий ощущает сам
или наблюдает у других какие-то проблемы, которые он интерпретирует как
связанные с возрастом, ср. – < … > Соскучился, выпил, может быть,
лишнего… Много ли такому старичку требуется! – Да-а-а, - присоединилась
к ее мнению кассирша, - старость не радость… Пойдемте, девушки, в
помещение!.. (Л. Лагин, «Старик Хоттабыч»). Пословицы в меньшей степени
зависят от конкретной речевой ситуации, поскольку обобщают ряд схожих
типовых ситуаций. Именно поэтому пословица Не в свои сани не садись
совершенно естественно функционирует в качестве названия известной
пьесы А.Н. Островского; ср. также названия других его пьес, например, На
всякого мудреца довольно простоты; Правда хорошо, счастье лучше;
Бедность не порок; Старый друг лучше новых двух; Свои люди – сочтемся.
Основываясь на специфической семантике пословиц, А.Н. Баранов и
Д.О. Добровольский предлагают формально-синтаксическую процедуру их
45
идентификации и, соответственно, отделения от поговорок и других речевых
формул [2010: 736]. Пословичная семантика всеобщности позволяет
разработать диагностический контекст союзного расширения. Дело в том,
что текст с пословицей можно, как правило, дополнить конструкциями,
вводимыми
причинными,
следственными
и
причинно-следственными
союзами и союзными словами типа поэтому, следовательно, по этой
причине. Принимая в расчет указанную закономерность, изречение На воре
шапка горит следует отнести к пословицам, так как здесь допустимо
высказывание типа На воре шапка горит, по этой причине у него забегали
глазки!
Возможность
причинно-следственного
расширения
контекста
обусловлена тем, что пословица всегда основана на некотором общем
правиле, а также дается в связи с рекомендацией или объяснением, как это
показано в приведенном примере. Напротив, речевую формулу Опять
двадцать пять невозможно расширить контекстом причинной семантики, ср.
*Опять двадцать пять, поэтому я устал / я недоволен.
Необходимо отметить, что некоторые поговорки, такие как Лѐд
тронулся; Чем богаты, тем и рады допускают аналогичные по форме
расширения, однако всѐ результирующее выражение в этом случае имеет
принципиально иное значение. Так, например, высказывание Чем богаты,
тем и рады, поэтому не обессудьте может быть расценено как
расширительный контекст с причинно-следственным значением. Однако в
данном случае высказывание является не доказательством, следующим из
общего правила, равно как и не объяснением положения дел, а простым
оправданием. Поэтому, применяя предложенный А.Н. Барановым и
Д.О. Добровольским
диагностический
тест,
следует
учитывать
коммуникативную направленность результирующего выражения.
Таким образом, различия между пословицами и поговорками касаются
различных языковых аспектов: и структурного оформления, и семантического
наполнения, и коммуникативной направленности, и прагматических условий
их реализации. Однако следует, по-видимому, считать, что первоочередную
46
роль в разграничении пословиц и поговорок играет смысловой критерий.
Пословица выражает завершенную мысль, всегда имеющую дидактическую,
назидательную цель. В свою очередь поговорка является элементом суждения,
ярким и выразительным оборотом речи.
Указанные в данном параграфе критерии дифференциации двух
ядерных типов паремий – пословиц и поговорок – могут быть обобщены в
табличном виде.
Таблица 3. Критерии дифференциации пословиц и поговорок
Основание
дифференциации
Структурный
критерий
Пословицы
Поговорки
Грамматическая
законченность,
синтаксическая замкнутость
Грамматическая незаконченность,
синтаксическая
открытость,
необходимость
заполнения
открытых синтаксических позиций
законченного Вид словосочетания
Вид
предложения
Возможность
расширения
причинно-следственного
характера посредством слов
поэтому, по этой причине,
следовательно
Наличие
лексем
общей
референции (все, всѐ, всякий,
любой) и обобщѐнно-личных
форм глагола
Формулировка
жизненной
Смысловой
закономерности,
критерий
определѐнного
правила,
народного опыта
Назидательный,
дидактический характер
Обобщѐнная семантика (идея
всеобщности)
Семантика
рекомендательности
или
объяснения
сложившейся
ситуации
Образность,
иносказательность
Коммуникативный Коммуникативная
самодостаточность
критерий
Невозможность
расширения
причинно-следственного
характера
Отсутствие таких лексем
грамматических форм
и
Определение жизненного явления
с точки зрения его качественной
оценки
Отсутствие
дидактичности
и
назидательности
Меньшая степень обобщѐнности
Характеристика
ситуации
определѐнной
Отсутствие
образности
или
меньший градус образности
Коммуникативная
несамодостаточность:
окончательное
оформление
в
пределах высказывания
Функционирование в качестве Функционирование в качестве
самостоятельного суждения
части суждения
47
Обратимся
к
рассмотрению
особенностей
бытования
паремиологических комплексов в персидском и арабском языках, а также к
обобщению представлений о пословицах и поговорках, которые сложились в
рамках персидской и арабской лингвистики и лексикографии.
1.3.1.5. Представления о паремиях в персидском и арабском
языкознании
Издания персидских пословиц и поговорок в Иране немногочисленны.
Наибольшего внимания заслуживают сборники, изданные иранским ученым
Али-Акбаром Деххода. В 1931 г. в Тегеране вышел его капитальный труд в
четырѐх томах ٌ‫«( اٍثاه ٗ حک‬Пословицы и афоризмы»). Автор, придерживаясь
традиции большинства иранских учѐных, в основу своего сборника положил
пословицы и афоризмы книжного происхождения. Этот сборник содержит
около пятидесяти тысяч пословиц, поговорок, афоризмов и отдельных стихов.
Известны имена таких иранских авторов, как Мохаммад Али Хаблеруди и
Амир Кули Амини. К 1956 г. относится выход «Персидско-английского
сборника пословиц и поговорок» Солеймана Хаима – известного составителя
персидско-английского и англо-персидского словарей [С.Г. Мехтиханлы, С.Х.
Захраи].
Персидские пословицы и поговорки, а также фольклор народов Ирана
были частично исследованы русскими и западноевропейскими учѐными. В
1824 г. увидела свет книга Т. Робека «Сборник пословиц и поговорок на
языке персидском и хинду» под редакцией Вильсона. В 1913 г. на русском
языке был издан сборник «Персидские пословицы».
Малоизученность персидских пословиц и поговорок, отсутствие четких
разграничений
при
определении
терминов
фразеологизм,
пословица,
поговорка, паремия и вытекающие из этого сложности классификации
языкового материала создают реальные трудности при составлении
современных паремиографических словарей иранского языка. По мнению
ученых, «… существующая литература не проводит чѐткой границы между
48
пословицами, поговорками и даже фразеологизмами. Не всегда можно
отделить персидские пословицы от поговорок, так как чѐткой границы между
ними не существует, персы называют пословицы и поговорки одним
термином ‫ضزب اىَثو‬или ‫( ٍثو‬масал или зарболмасал) [режим доступа:
http://sociosphera.com/publication/journal/2013/3083/o_poslovicah_i_pogovorkah
_persidskogo_yazyka/].
Рассматривая фразеологизмы, пословицы и поговорки в едином
комплексе, Г.С. Голева включает также в «Фарси-русский фразеологический
словарь» афоризмы, принадлежащие известным восточным поэтам и
мыслителям, которые впоследствии превратились в крылатые изречения и
стали народными. На это есть свои причины: пословицы и поговорки
персидского языка широко используются в прозе и поэзии персидских
авторов. Как указывают исследователи: «Среди пословиц нередки также
стихи персидских поэтов; часты стихи из «Гулистана» Саади, но это говорит
лишь о том, что Саади уловил типичные черты народной, житейской
философии в Персии и перенѐс их в свою поэзию...» [режим доступа:
http://sociosphera.com/publication/journal/2013/3083/o_poslovicah_i_pogovorkah
_persidskogo_yazyka/].
Персидская литература классического периода большей частью
иллюстрирована пословицами в стихотворной форме:
‫ِ کٔ َٕظز تذ‬ٞ‫تا تذاُ کٌ ّؼ‬
‫ذ کْذ(طعذی‬ٞ‫)گز چٔ پاکی ذ٘ را پي‬
(Ба бадан камнешинкехамсарбад Гяр че паки то рапалидконад) –
С дурными не общайся – друг дурной,
Хотя ты и чист, потянет за собой (Саади).
По свидетельству современных исследователей С.Г. Мехтиханлы и
С.Г. Захраи, некоторые иранисты классифицируют пословицы и поговорки
иранского языка не на основании их таксономической принадлежности, а на
основании их тематической отнесѐнности. Приведѐм некоторые примеры.
Семья
49
‫ظد‬ّٞ ‫( گو تی خار‬гол бихарнист) – в семье не без урода;
‫( پذر خذای ک٘چک اطد‬педарходаекучакаст) – бог до людей, а отец до детей (букв.
отец – маленький бог);
‫ ّ٘ر دٗ چؼٌ پذر ٗ ٍادر اطد‬،‫(طفو اگز ذ٘دٓء خاکظرز اطد‬тефлагартудехакестараст, нур
до чешмпедарвамадараст) – дитя хоть и хило, да отцу с матерью мило;
‫زد اترذا‬ٞ‫غ پذر گ‬ٝ‫ ر‬،‫( فزسّذ عاق‬фарзандаг, ришпедаргирадэбтеда) – блудный сын –
ранняя могила отцу;
‫ک ذؽار تزداػرٔ اّذ‬ٝ ‫( گو سُ ٗ ػٕ٘ز را اس‬гелзанвашохарра аз ектагар бардаштеанд)
– муж и (да) жена – одна сатана.
Дружба
ٓ‫ دگز س دطد ٍذ‬،‫زی‬ٞ‫دٗطد گ‬
(дуст гири, дегярзе даст маде) – новых друзей наживай, а старых не теряй
(ср. нет друга – ищи, а нашѐл – береги);
‫ک را در رٗس تذ ػْاطْذ‬ّٞ ‫ار‬ٝ
(яр ник ра дар рузбадшенасанд) – друзья познаются в беде;
‫ؼْذ‬ٝ٘‫دٗطراُ ٗفادار تٖرز اس خ‬
(дустанвафадарбехтар аз хишанд) – друзья прямые – братья родные (букв.
верные друзья лучше родных);
ٓ‫ا‬ٞ‫ْی ط‬ٞ‫ک ّؼ‬ٝ‫ک ػ٘ی تا د‬ّٞ ‫ْی‬ٞ‫ک ّؼ‬ّٞ ‫( تا‬ба ник нешини ник шави ба дик нешинисиях)
– с собакой ляжешь – с блохами встанешь или с кем поведѐшься, того и
наберѐшься (букв. с хорошим поведѐшься – сам хорошим станешь; с
горшком рядом сядешь – чѐрным станешь).
Гостеприимство
‫اٗرد‬ٍٞ ‫ٍَٖاُ رٗسی خ٘دع را تا خ٘د‬
(мехманрузиходашраба ход миаварад) – принѐс бог гостя, дал хозяину пир
(букв. гость своѐ пропитание приносит с собой);
‫ خزخغ تا خ٘دع اطد‬،ٓ‫( ٍَٖاُ ّاخ٘اّذ‬мехманнахандехарджашбаходешаст) –
на незваного гостя не припасена и ложка;
‫ در خأّ ٕز چٔ تاػذ‬،‫ٍَٖاُ ٕز کٔ تاػذ‬
50
(мехманхаркебашад дар хане хар чебашад) – чем богаты, тем и рады (букв.
гостя угощают тем, что в доме есть);
‫ش اطد‬ٝ‫( ٍَٖاُ ذا طٔ رٗس عش‬мехман та се рузазизаст) – мил гость, что недолго
гостит (букв. гость до трѐх дней дорог).
Общественно-бытовые отношения
‫ش اىخطاطد‬ٝ‫( اّظاُ خا‬энсанджаезолхатаст) – мир в суетах, человек во грехах
(букв. человеку свойственно ошибаться);
‫ذاٌّ راحد خاُ اطد‬َّٞ (немиданамрахатджанаст) – моя хата с краю (букв. не
знаю, и душа спокойна);
‫( ستاُ در دٕاُ پاطثاُ طز اطد‬забан дар даханпасбансараст) – язык мой – враг мой
(букв. язык во рту – хранитель головы);
‫( )دِٕ ٍزدً را َّی ػ٘د تظد(دٗخد‬даханмардомранемишавадбаст духт) – рот не
ворота, клином не запрѐшь (букв. рта людям не зашьѐшь).
Вопрос об отличии пословиц от поговорок, рассмотренный нами в
предыдущем параграфе, имеет важное теоретическое значение не только для
российской,
но
и,
разумеется,
для
иранской
лингвистики,
которая
характеризуется еще большей терминологической аморфностью в области
паремиологии.
В Иране, как мы уже упоминали, существует ряд сборников пословиц и
поговорок, но в этих сборниках не содержится никаких чѐтких критериев
дифференциации рассматриваемых языковых явлений. Пословица обычно
определяется
как
образное
изречение
назидательного
характера,
обобщающее и типизирующее различные явления жизни. Для неѐ характерно
выражение законченной мысли, а иногда и наличие вывода.
Пословица в иранском языке может быть представлена как простым,
так и сложным предложением:
‫ز َّی کْذ‬ٞ‫( کار قيٌ را ػَؼ‬кар галамрашамширнемиконад) – меч бессилен там, где
действует перо (ср. что написано пером, того не вырубишь топором);
‫ذ‬ٝ‫ا‬ّٞ ‫( آب رفرٔ تٔ خ٘ی تاس‬Аб рафтебеджуй баз на аяд) – ушедшая вода обратно в
канаву не возвращается (ср. что с возу упало, то пропало);
51
‫( کظی کٔ اس گزگ ذزطذ گ٘طفْذ ّگٔ ّذار‬Касике аз горгтарсадгусфанднегях на дар) –
тот, кто боится волков, не разводит овец (ср. волков боятся – в лес не
ходить).
Наиболее часто пословицы имеют строение полных двусоставных
предложений:
‫( ده تٔ ده رآ دارد‬дел бе дел рахдарад) – сердце к сердцу найдѐт дорогу (ср.
сердце сердцу весть подаѐт);
‫ک دطد صذا ّذارد‬ٝ(ек даст седа надарад) – одна рука не имеет голоса (ср. один
в поле не воин);
‫( چزاؼذرٗؼفزٗغندارد‬черагдоругфругнадарад) – лампа лжи не даѐт света (ср. на
лжи далеко не уедешь).
Приведѐнные выше пословицы имеют форму повествовательных и
побудительных предложений, однако встречаются также вопросительные
реализации пословиц:
‫زد پْآ؟‬ٞ‫زاُ کٔ گ‬ٝٗ ‫٘ار‬ٝ‫( تٔ د‬бедиварвиранкегирад панах) – кто станет укрываться за
разрушенной стеной?
‫( ٍگز گ٘ػد را ٍی ػ٘د اس اطرخ٘اُ خذا کزد؟‬магаргуштрамишавад аз остеханджода
кард) – разве можно отделить мясо от костей?(в значении „нельзя отделить
детей от родителей‟).
Такого рода предложения лишь по форме являются вопросительными,
по существу же – это риторические вопросы, не требующие ответа и
выражающие утверждение или отрицание.
Пословицы, как и любые высказывания, могут иметь не только
утвердительную, но и отрицательную форму:
‫( تار کح تٔ ٍْشه َّی رطذ‬бар каджбеманзелнемиресад) – кривой вьюк не
достигнет стоянки (ср. на лжи далеко не уедешь);
‫( صحثد طْگ ٗ طث٘ راطد ّگزدد ٕزگش‬сохбатсангвасабурастнагардадхаргез) –
камень и кувшин никогда не договорятся (друг с другом).
Таким образом, персидские пословицы могут быть представлены
различными
типами
простых
и
сложных
предложений,
лексико-
52
грамматические средства которых служат для выражения образных
изречений обобщающего и назидательного характера.
Поговорка представляет собой лаконичное образное изречение,
характеризующееся
категоричностью,
определѐнностью
и
нередко
гиперболичностью. От пословиц поговорки отличаются своей краткостью и
незавершѐнностью
умозаключения.
Поговорка
говорится
«к
слову»,
оживляет речь, делает еѐ особо выразительной, подтверждает высказываемое
суждение.
В
структурном
отношении
поговорки,
как
правило,
являются
словосочетаниями, однако в некоторых случаях возможно их оформление в
виде предложений. Это, разумеется, вызывает определѐнные трудности в
плане их отграничения от пословиц, для которых законченность суждения
является ярким характерным признаком.
Как и пословицы, поговорки могут иметь структуру простого и
сложного предложений:
‫ة اع را ذار عْکث٘خ گزفرٔ اطد‬ٞ‫( خ‬джибашра тар анкабутгерефтеаст) – его
карман опутала паутина (ср. он гол как сокол);
‫( ٕز چٔ رػرٔ ت٘دً پْثٔ ػذ‬хар че рештебудампанбешод) – всѐ, что напрял, опять
хлопком стало (ср. всѐ пошло прахом).
Поговорки, как и пословицы, могут иметь форму повествовательных,
вопросительных и побудительных предложений:
ٔ‫( آع ّخ٘ردٓ ٗ دٕاُ ط٘خر‬ашнахордевадахансухте) – похлѐбки не пробовал, а рот
обжѐг;
‫ا آٍذٓ ای‬ّٞ‫( ٍگز ٕفد ٍإٔ تٔ د‬магархафт махе бедонйаамадеи) – что,
семимесячным родился? (о нетерпеливых людях);
‫( تزٗ کؼکد را تظاب‬борокашкатрабесаб) – ступай растворяй своѐ кислое молоко
(ср. не суй нос не в свои (в чужие) дела, любопытной Варваре на базаре нос
оторвали).
Нередко поговорки имеют форму отрицательных предложений:
53
‫( آب اس آب ذکاُ َّی خ٘رد‬аб аз абтаканнемихорад) – вода не колышется (ср.
тишь да гладь, да божья благодать);
‫ذٓ اّذ‬ٝ‫( ّاؾ ٍا را تا ٌٕ ّثز‬нафмара ба хам наборидеанд) – наши пуповины вместе
не отрезали (в значении „между нами нет ничего общего‟).
Между персидскими пословицами и поговорками существуют логикосемантические различия. В поговорках обычно отсутствует назидание,
обобщение, свойственные пословицам, а при функционировании в речи
поговорки
выступают
как
меткие
изречения,
используемые
для
характеристики отдельных лиц, их отрицательных или положительных
качеств, определѐнных жизненных ситуаций, связанных с действиями или
поведением человека. Они делают речь более яркой и образной, нередко
внося в неѐ элементы иронии.
Персидские пословицы являются не только подлинно народными, но и
высокохудожественными
произведениями,
так
как
в
них
явственно
чувствуется взаимодействие литературы и фольклора. Многие высказывания
поэтов опираются на жизненную практику и бытовые наблюдения. Назовѐм
здесь лишь несколько имѐн популярных авторов, оставивших после себя
множество прекрасных изречений. Это Рудаки, Насер Хосроу, Фердоуси,
а также знаменитый Саади, которому принадлежит больше половины всего
того, что называется крылатыми словами и афоризмами, а с позиций
иранской лингвистики может быть причислено к пословицам. Приведем
несколько примеров из поэзии упомянутого Саади.
‫(ؼٌ ٗ ػادی تا ٌٕ اطد‬гам вашади ба хам аст) – горе и радость неразлучны;
ُ‫کا‬ّٞ ‫( رحٌ آٗردُ تز تذاُ طرٌ اطد تز‬рахмавардан бар бадан сетам аст бар никан) –
жалеть злых (людей) – губить добрых;
٘‫خ‬
‫س‬
٘‫خ‬
‫ذ‬ٝٗ‫تز‬
ً‫گْذ‬
‫اس‬
ً‫گْذ‬
٘‫ٍؼ‬
‫ؼافو‬
‫عَو‬
‫ٍکافاخ‬
‫( اس‬аз
мокафатамалгафелмашогяндом аз гяндомберуядджозеджо) – не забывай
воздаяния за поступки: от пшеницы произрастает пшеница, от ячменя –
ячмень;
54
ٔ‫ت‬
‫ذ‬ٝ‫ّا‬
‫تاس‬
ُ‫رٗا‬
‫آب‬
ٔ‫ک‬
‫ٍد٘ی‬
ُ‫زا‬ٞ‫پ‬
‫س‬
‫خ٘اّی‬
‫ّؼاط‬
‫( خ٘ی‬нешатджаванизепиранмаджуйкеабраван баз нааядбеджуй) – веселья
молодости от стариков не жди, ушедшую воду обратно не воротишь;
‫ٌ آب اس طزچؼَٔ تثْذ کٔ چ٘ پز ػذ ّر٘اُ تظرِ خ٘ی‬ٞ‫( ای طي‬эй салим аб аз
сарчешмебебандке чу пор шоднатаванбастанджуй) – приятель, воду у
истока перекрой, наполнится канава, еѐ не перекрыть» [режим доступа:
http://sociosphera.com/publication/journal/2013/3083/o_poslovicah_i_pogovorkah
_persidskogo_yazyka/].
Что касается арабской паремиологической традиции, то примерным
соответствием терминам «паремия», «пословица», «поговорка», «афоризм» в
арабском языке можно считать слово ‫[ ٍَثَو‬масаль] (мн.ч. ٌ‫[ )أَ ٍْثَاه‬Амсаль].
Однако этот термин широко употребляется в арабском языке не только для
обозначения собственно пословицы, но и в значениях „пример‟, „подобие‟,
„сравнение‟, „притча‟, а также как синоним термину ‫و‬ِٞ‫[ذَ َْث‬Тамсиль]
(„развернутая метафора‟).
Паремии в арабском языке помимо термина ‫[ ٍَثَو‬Масаль] обозначаются
также терминами ‫[ ِح ْن ََح‬Хекмат] „мудрость‟, „мудрое изречение‟ ‫[ قَْ٘ ه‬Гаол]
„высказывание‟, „речение‟, „цитата‟,
„поучительный
пример‟,
‫[ ِع ْث َزج‬Ебрат] „поучение‟, „назидание‟,
‫ ٍَْ٘ ِعظَح‬,‫َٗ ْعظ‬
[Ваза,
маоэзатан]
„назидание‟,
„увещевание‟, „предписание‟.
В арабской фразеологии распространено определение пословицы Абу
Аль-Бака аль-Куфи, предложенное им в исследовании «Аль-куллийат»
(«Общие понятия»). «Пословица (масаль) – пишет учѐный, – это название
словесного высказывания, приемлемого как для простого народа, так и для
знати, которое определяет некое явление иносказательно и используется и в
радости, и в горе. Она красноречивее, выразительнее других афористических
высказываний … Люди широко используют ее для выражения своих
мыслей обиняком, при этом условием является красота выражения» (цит. по:
[Кухарева 2003: 355]).
55
Ибрагим Ан-Наззам, арабский поэт и оратор, описывает пословицу
посредством указания следующих присущих ей свойств: «Пословица
характеризуется
четырьмя
свойствами:
краткостью
высказывания,
здравостью смысла, выразительностью аллегории, благородством формы.
Она – вершина и предел красноречия» (цит. по: [Кухарева 2003: 355]).
Мусульманская культура появилась на Аравийском полуострове и со
временем была распространена по миру. Она является синкретичной и
заключает в себе жизненные представления различных земледельческих и
скотоводческих племѐн, которые отразились в пословицах и поговорках
мусульманских народов. Мусульманский менталитет начал формироваться с
распространением учения пророка Мухаммада и кочевников-бедуинов
Аравии.
Арабские пословицы и поговорки, как и персидская фразеология,
восходят к различным источникам. Среди них можно выделить устойчивые
обороты бедуинского происхождения, а также изречения, появившиеся в
Мекке и Медине (мусульманский период), в Хире или Басре (Ирак), в Васите
или Хомсе (Сирия). Кроме того, в арабском языке можно встретить
паремиологические заимствования-кальки из европейских языков, например,
И у стен есть уши.
К устойчивым выражениям, характеризующимся ярко выраженной
национальной спецификой, в арабском языке следует отнести языковые
клише, которые выступают характеристикой человеческих качеств с
зооморфным
компонентом:
смелее
льва;
стремительнее
гепарда
[Абдельфаттах Сыддик б.г.: 220]. Такие устойчивые обороты во многих
случаях
соотносятся
с
легендами
и
преданиями,
знание
которых
обеспечивает понимание причин и источников возникновения того или иного
изречения. Ту же закономерность можно обнаружить и в персидских
пословицах и поговорках. Трудности классификации и дифференциации
пословиц и поговорок восточных народов обусловлены, возможно, именно
существованием таких специфически оформленных вариантов языковых
56
клише, которые сложно разграничить и классифицировать с точки зрения
традиционных для европейской лингвистики, сложившихся и принятых
большинством позиций.
Итак, учитывая всѐ сказанное о понимании паремий в арабской и
персидской лингвистической науке, следует констатировать тот факт, что в
ней преобладает традиционная точка зрения, которой в европейской
лингвистике придерживаются сторонники фразеологически связанного
подхода.
Фразеологизмы,
пословицы,
поговорки
и
афоризмы
рассматриваются здесь в едином комплексе и интерпретируются как
устойчивые образные выражения.
В нашей работе мы рассматриваем пословицы как устойчиво
воспроизводимые высказывания фольклорного происхождения, длительное
время
функционирующие
в устной
народной
речи
и
традиционно
включаемые в паремиологические сборники: Куй железо, пока горячо (рус.);
Дыня – это вода, подумай о хлебе (перс.); Не учи сироту плакать (арабск.);
С кем поведешься, от того и наберешься (рус.); Сядешь с добрым – станешь
добрым, сядешь у котла – станешь чѐрным (перс.); Камешки из гор (арабск.).
Под
поговорками
эквивалентные
независимостью
суждению.
от
понимаются
Поговорки
внешнего
устойчивые
не
контекста,
выражения,
обладают
и
их
не
семантической
функционирование
обусловлено, во-первых, способностью украсить и разнообразить речь, а вовторых, речевыми предпочтениями и даже привычками носителей языка:
Мал, да удал (рус.); Не в службу, а в дружбу (рус.); Тот мѐд не стоит боли
этого укуса (перс.); Рассказ Хурафы [небылицы] (арабск.).
Интересные, тонкие и перспективные с научной точки зрения
замечания А.Н. Баранова, Д.О. Добровольского и других исследователей,
доводы которых о дифференциации пословиц и поговорок были приведены
выше, представляются не вполне релевантными в методическом аспекте. Для
широкой практики преподавания русского языка иностранным учащимся они
57
имеют, как кажется, ограниченную зону применения (скажем, рамками
подготовки лингвистов-исследователей, переводчиков). Поэтому в нашем
исследовании мы отказываемся от дифференциации паремиологического
фонда языка на пословицы и поговорки и называем всю совокупность
анализируемых нами единиц паремиями.
1.3.2. Виды и функции паремий
Существует большое разнообразие способов классификации паремий.
Обратимся к детальному рассмотрению наиболее значимых для нашего
анализа классификаций. Таковой, прежде всего, является классификация
В.Г. Борботько [2010]. Тщательно проанализировав паремиологический фонд
русского языка, исследователь предлагает систематизацию паремий с точки
зрения их значения и способов представления в них окружающей
действительности. Выделенные учѐным типы паремий и их характеристика
представлены в нижеследующей таблице. К каждому паремиологическому
типу в таблице приводится ряд примеров из русского, персидского и
арабского языков.
Таблица 4. Виды паремий (по классификации В.Г. Борботько)
№
1
Виды паремий
Актуальные паремии
Значение
Примеры
Действие происходит здесь На воре шапка горит (рус.)
и сейчас
Ищи ветра в поле (рус.)
Муж да жена – одна сатана
(рус.)
Сделка наличными издаѐт
аромат мускуса (перс.)
Работа рабыни всегда перед
ней (арабск.)
2
Эвокативные паремии
Прямое значение переходит Сколько голов, столько умов
в аллегорическое
(рус.)
Если гора не идѐт к
Магомету, то Магомет идѐт
к горе (рус.)
Недоваренное лучше сырого
(перс.)
Летние облака очень быстро
рассеиваются (арабск.) [Так
говорят о том, что очень
58
3
Оптативные паремии
Тяготеют
назидательности
к
4
Экстраполирующие
паремии
Приметы
5
Экспериментальные
паремии
Указание на удачный или
неудачный результат
6
Импрессивные паремии Чаще всего это скрытое
сравнение, перешедшее в
иносказание
7
Метаязыковые паремии
Выражают
философию
8
Экспрессивные
паремии
Выражают
состояние
объекта, его реакцию, но
без
сравнительных
оборотов.
народную
быстро проходит]
С сильными не борись, с
богатыми не судись (рус.)
Куй железо, пока горячо
(рус.)
Одно слово скажи, а два –
послушай (перс.)
Оставь спор, если даже ты
прав (арабск.)
Март сухой да мокрый май –
будет каша и каравай (рус.).
Милостыня отводит беду
(перс.).
Покорность
женщине
[приведет] – к беде (арабск.)
Зубы есть, да нечего съесть
(рус.)
Курица
/
курочка
по
зернышку клюет, да сыта
бывает (рус.)
Лишняя предосторожность
не испортит дела (перс.)
Спрашивающий Аллаха не
будет огорчен (арабск.)
Пьяному и море по колено
(рус.)
На сердитых / обиженных
воду возят (рус.).
Чересчур проворный человек
стоит на дынной корке
[может
поскользнуться]
(перс.)
Из-за любви к финику, он
сосет косточки (арабск.)
Слово не воробей – вылетит,
не поймаешь
Палка о двух концах (рус.)
Кувшин не всегда из воды
выходит целым (перс.)
Страх – причина неудачи
(арабск.)
Держать камень за пазухой
(рус.)
Сделает сто кувшинов и ни
одного с ручкой (перс.).
Совет [высказанный комуто] при людях – это
насмешка (арабск.).
59
При анализе данных видов паремий следует обратить внимание на
актуальность тем, поднятых пословицами и поговорками, а также на черты
их сходства, которые проявляются вне зависимости от того, что они созданы
разными народами. Как показывают приведенные примеры, к русским
паремиями, как правило, можно найти арабские и персидские параллели, что
ещѐ раз подтверждает общечеловеческое начало коллективного творчества в
создании фольклорных микротекстов – пословиц и поговорок – и схожесть
явлений, описываемых паремиями. Кратко прокомментируем названные в
таблице виды пословиц и поговорок.
Актуальные паремии указывают на действия, которые происходят в
настоящий момент, здесь и сейчас. Настоящее время глаголов, используемых
в данных видах пословиц и поговорок, делает из слушателей участников
описываемой ситуации и создает эффект присутствия. Кроме этого, такие
пословицы призывают получить из данного наблюдения полезный опыт и
сделать определенные выводы.
Эвокативные паремии демонстрируют те действия и ситуации, которые,
имея прямые значения, приобретают постепенно переносные интерпретации.
В данном случае можно наблюдать как первоначальное значение устойчивых
изречений, так и их аллегорический смысл. Эвокативные паремии дают
возможность проследить, как простое народное наблюдение переходит в
область иносказания и аллегории, а также изучить особенности мировидения
того или иного народа, ознакомиться с традиционными сравнениями и
ассоциациями его типичных представителей.
Оптативные паремии тяготеют к дидактичности и назидательности.
Данный вид паремий существует у всех народов в самом большом
количестве, так как суть и назначение всех пословиц заключается в поучении,
рекомендации и распространении инструкций и призывов к правильным в
понимании данного народа действиям по всем жизненным ситуациям.
Воспитательный
момент
нравоучений,
которые
содержатся
в
таких
пословицах, наиболее открыт и доступен. Субъективная модальность
60
назидания
и
морфологическое
повелительное
наклонение
глаголов,
употребляемых в устойчивых изречениях, не терпят возражений и не
оставляют сомнений в правильности побуждаемых действий.
Экстраполирующие паремии – это паремии, в которых народ собрал и
оформил свои многовековые наблюдения за природными и общественными
процессами. Приметы, служащие из поколения в поколение неким собранием
правильных, традиционных, незыблемых человеческих и природных законов,
были отшлифованы в стихотворной или рифмованной форме и существовали
в виде пословиц и поговорок. В силу того, что экстраполирующие паремии
отражают национально-специфический взгляд на мир данного народа, несут
в себе его опыт, наблюдения, бытовые рекомендации, культуру, природные и
национальные отличия, они, несомненно, заключают в себе огромный
обучающий потенциал.
Экспериментальные паремии содержат в себе указание на удачный или
неудачный результат какого-либо предприятия или действия. В устойчивых
изречениях такого рода наиболее явно видна завершенность и законченность
действия, передаваемого пословичным предложением. В воспитательном
плане такие паремии важны постольку, поскольку формируют отношение
слушателей к народным афоризмам, побуждают их к размышлениям, а также
приглашают к определѐнному эксперименту.
Импрессивные паремии содержат в себе скрытое сравнение, которое
переходит в иносказание. Так, в русской пословице Пьяному и море по
колено говорится не только о пьяном человеке (прямое значение), но и о
таком состоянии человека вообще, при котором он идет на неоправданные –
с точки зрения здравого смысла – риски, подкреплѐнные ощущением «нечего
терять» (переносное значение). В персидской пословице аналогичную
ситуацию, связанную с риском, сравнивают с ситуацией нахождения
человека на дынной корке. Такие паремии опираются на типичность
ситуации для того или иного общества, которая позволяет мгновенно перейти
от узнавания ситуации к еѐ иносказательной интерпретации. Обучающий
61
потенциал импрессивных паремий заключается в донесении до учащихся
образности и точности народных сравнений.
Метаязыковые
паремии
передают
народную
философию
в
концентрированном виде. Это, разумеется, не значит, что паремии других
типов не способны транслировать народную мудрость (это свойство присуще
всем паремиям без исключения), это значит лишь то, что метаязыковые
паремии передают эту мудрость в явном, эксплицированном виде. В таких
пословицах, как Слово не воробей – вылетит, не поймаешь (рус.), Молчание –
золото (рус.), Слова – это ветер (перс.), Сказанное перестает быть тайной
(перс.), Умный тот, кто приучил себя молчать (арабск.) заключается
народная мудрость о пользе молчания, о том, что не всегда полезно быть
открытым и откровенным человеком. В метаязыковых паремиях сокрыта
философия народа в форме застывших правил, готовых формул и законов,
которые не должны оспариваться.
Наконец, экспрессивные паремии заключают в себе указание на
состояние объекта и его реакцию без использования сравнительных оборотов.
Состояние исследуемого объекта и его реакция заслуживают нашего
внимания, так как они могут а) нанести вред: Держит камень за пазухой
(рус.); б) быть бесполезными: Сделает сто кувшинов и ни одного с ручкой
(перс.); в) выставить в нежелательном виде: Совет [высказанный кому-то]
при людях – это насмешка
воспитательный
момент
(арабск.).
заключается
в
В данных видах паремий
формировании
у
учащихся
наблюдательности.
Вторая
классификация,
привлекающая
наше
исследовательское
внимание с лингвометодических позиций, имеет в качестве основания
своеобразие функций паремий. Г.Л. Пермяков выделяет семь основных
функций паремий или «семь практических целей, ради которых паремии
употребляются» [1988: 88].
1. Моделирующая функция. Суть данной функции заключается в том,
что обладающая ею паремия дает идеальную модель той или иной жизненной
62
ситуации. Например, На сердитых воду возят; Правда в огне не горит, в
воде не тонет; Всякому овощу свое время (рус.); О мускусе судят по его
аромату, а не по речам продавца (перс.); Каждый человек собирает дрова в
свою связку (арабск.).
2. Поучительная функция. Эта функция проявляется и доминирует у
так называемых «деловых» паремий, которые обучают чему-либо. Они
знакомят с картиной мира определенного народа, с правилами принятого в
национальном сообществе поведения, с законами его мышления. Одним
словом, паремии служат средством обучения нужным вещам: Ученье – свет,
неученье – тьма (рус.); Слово не воробей, вылетит – не поймаешь (рус.); От
высказанного идет след, которого нет у невысказанного (перс.); День
выхода в путь – половина путешествия (арабск.).
3. Прогностическая функция характерна для примет, поверий, гаданий.
Ее сущность заключается в предсказании будущего: Снег глубок – год хорош
(рус.); Вешний день целый год кормит (рус.); Ивановский дождь лучше
золотой горы (рус.); Урожайный год виден по весне (перс.); Не шути с
благородным, так как он возненавидит тебя. И не шути с простолюдином,
так как он станет дерзок с тобой (арабск.).
4. Магическая функция характерна для заклинаний, заговоров,
проклятий, клятв и угроз. В случае словесной магии адресатом речи является
не человек, а высшие силы. Существо магической функции состоит в том,
чтобы словами вызвать нужные действия, навязать природе или другим
людям свою волю: Как сей стол кормил и поил, да нас рядом с тобой садил;
Как эти ножки стола крепко связаны, так чтоб и муж и жена крепко
связаны были навсегда (рус.); Нет темнее цвета, чем черный (ничего не
может быть хуже того, что уже есть) (перс.);
5. Негативно-коммуникативная функция присуща так называемым
пустоговоркам и присловиям. Смысл изречений, обладающих этой функцией,
заключается в том, чтобы сказав что-либо, ничего при этом не сообщить,
уйти от нежелательного ответа или отвести довод противника (собеседника):
63
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается (рус.); Лошади чужие,
кнут не свой, погоняй не стой (рус.); Румяное яблоко не повредит и калеке
(перс.); Разве может луна спрятаться от людей (арабск.).
6. Развлекательная функция наиболее ярко проявляется в прибаутках.
Ворона – невеста, Сова - моя теща, Воробушек – шурин, глазки сощурил
(рус.); Когда вода прибывает, лягушка читает стихи (перс.); Пока молоко не
вернется в соски (арабск.).
7. Орнаментальная (стилистическая) функция предполагает украшение
речи, придание речи народного образного колорита. Например, Выше лба
уши не растут (рус.); Дома и стены помогают (рус.); В гостях хорошо, а
дома лучше (рус.); Утекшая вода не возвращается назад (перс.); Не учи
сироту плакать (арабск.).
Однако
следует
обратить
внимание
на
то,
что
из
всех
вышеперечисленных функций доминантной и обязательной для пословиц и
поговорок является лишь моделирующая функция, в то время как все
остальные выступают в качестве факультативных. Например, русская
пословица Со своим уставом в чужой монастырь не ходят обладает
поучительной функцией, поскольку она формирует некое житейское правило,
которое следует знать и применять. В отличие от нее пословица Нашла коса
на камень такой функцией не обладает. Пословица Нет дыма без огня в
определенной ситуации может выполнять прогностическую функцию, т.е.
употребляться в качестве предсказания или установления причинноследственных связей. Она, в частности, выражает следующее предсказание:
если есть «дым» (в переносном значении это следствие), то обязательно есть
и «огонь» (т.е. причина, его вызвавшая). Однако данная (прогностическая)
функция не может считаться строго обязательной, как и оставшиеся четыре
(магическая, негативно-коммуникативная, развлекательная и стилистическая).
Предполагая использование паремий при обучении русскому языку
иранцев, необходимо учитывать особенности национальной паремиологии.
Существенное влияние на формирование иранского паремиологического
64
фонда имеют арабские паремии коранического происхождения. Паремии
арабского языка обладают рядом специфических свойств и особенностей.
Широкой популярности и запоминаемости арабских паремий способствуют
разнообразные выразительные средства. Одним из них является точная или
ассонансная рифма:
‫زج‬ٞ
َ ‫ص‬
َ ‫ص‬
ِ َ‫َ ُذ ق‬ٞ‫زج َٗاى‬ٞ
ِ َ‫ُِْ ت‬ٞ‫[ اى َع‬Айно басиратон валидо гасиратон] «глаз зрячий, а
рука коротка»
ُ ُ٘‫َظ‬ٝ ِْ ََ َ‫ز ف‬ٍِٞ َ‫ز ٗأَ ّْدَ أ‬ٍِٞ َ‫[ أََّا أ‬Ана амирон ва анта амирон фаман ясугол
‫ز؟‬ٞ
َ َِ ‫اىح‬
َ ‫ق‬
хамир?] «Я – эмир и ты – эмир, а кто же погонит ослов?»
Типичной лексико-семантической особенностью арабских паремий
является их образность. Образность, разумеется, не является обязательной
составляющей паремий, но она отражена во многих пословицах и поговорках.
Все арабские паремии по данному признаку можно разделить на три группы:
I. Полностью образные паремии
‫زج‬ٞ
َ ِ‫ د ََرا ِٕ ٌَ َمث‬َْٛ٘ ‫َظ‬ٝ ‫ ُز‬ٞ‫ص‬
ِ َ‫َْا ُر اىق‬ِّٝ‫[ اىذ‬Динарол гасир ясви дарахема касиратан] – мал
золотник, да дорог.
II. Частично образные паремии
ُ‫ا‬
ِ ‫ َْز‬ٞ َ‫ ِْز خ‬ٞ َ‫َا َدجُ اىخ‬ٝ‫[ ِس‬Зядатон хайре хайран ] – кашу маслом не испортишь.
III. Паремии, где образ отсутствует
[Елмо нурон валджахло заламон] – в плохом много
хорошего (ср. рус. нет худа без добра)
Лексико-семантический
анализ
коранических
паремий
позволяет
утверждать, что они, в основном, являются обобщенно-назидательными
суждениями и предписаниями [Ушаков 1996: 108].
Так, в Коране осуждаются следующие отрицательные качества человека:
1) высокомерие и горделивость:
.)37 ،‫ض َٗىَ ِْ ذَ ْثيُ َػ ْاى ِدثَا َه طُ٘ال (ط٘رج اإلطزاء‬
َ ‫ل ىَ ِْ ذ َْخ ِز‬
َ َِّّ‫ض ٍَ َزحا إ‬
َ ْ‫ق األَر‬
ِ َْ َ‫َٗال ذ‬
ِ ْ‫ األَر‬ٜ‫غ ِف‬
[Ваала тамше феларз марха эннака лан тахрегол арза валан таблагал
джебала тула] «И не ходи по земле горделиво: ведь ты не пройдешь сквозь
землю и не достигнешь гор высотой!» (сура «Перенес ночью», аят 37).
65
2) надменность и напускная важность:
َ َ‫ار ِٕ ٌْ ت‬
.)47 ،‫اص (ط٘رج األّفاه‬
ِ َّْ‫طزا َٗ ِرئَا َء اى‬
ِ َٝ‫َِ َخ َزخُ٘ا ٍِ ِْ ِد‬ٝ‫َٗال ذَ ُنُّ٘٘ا َماىَّ ِذ‬
[Ва ла такуну каллазина хараджу мен диярахем батара варенаалнас ( Суре
анфал,47] «И не уподобляйтесь тем, которые выходят из своих жилищ,
важничая и возносясь перед людьми» (сура «Добыча», аят 47).
3) скупость и излишняя расточительность:
ْ ‫ل َٗال ذَ ْثظ‬
.)29 ،‫ْط فَرَ ْق ُع َذ ٍَيٍُ٘ا ٍَحْ ظُ٘را (ط٘رج اإلطزاء‬
َ ِ‫ ُعُْق‬َٚ‫ك ٍَ ْؽيُ٘ىَح إِى‬
َ ‫َ َذ‬ٝ ْ‫َٗال ذَدْ َعو‬
ِ ‫ُطَٖا ُم َّو ْاىثَظ‬
[Вала таджал ядак маглаулат эла онгека вала табсатаха колол басте
фатагода малума махсуран] «И не приковывай свою руку к шее (в скупости) и
не простирай ее всяческим простиранием (в расточительстве), а не то
останешься порицаемым, жалким» (сура «Перенес ночью», аят 29).
4) несправедливость:
ْ ُ‫َظيِ ََُُ٘ َٗال ذ‬
ْ ‫ال ذ‬
.)279 ،‫ظيَ ََُُ٘ (ط٘رج اىثقزج‬
[Ла тазоллемуна вала тазоллмун] «Не обижайте и не будете обижены!»
(сура «Корова», аят 279).
В коранических паремиях Аллах предписывает следующее:
1) не выражать излишнюю радость, ликование:
َّ َُّ ِ‫ال ذَ ْف َزذْ إ‬
.)76 ،‫َِ (ط٘رج اىقصص‬ٞ‫ ُِحةُّ ْاىفَ ِز ِح‬ٝ ‫َّللاَ ال‬
[Ла тафаррах энналлахо ла ехебо фархин ] «Не ликуй, не любит Аллах
ликующих» (сура «Рассказ», аят 76).
2) не печалиться о прошедшем и не радоваться наступившему:
.)23 ،‫ذ‬ٝ‫ ٍَا فَاذَ ُن ٌْ َٗال ذَ ْف َزحُ٘ا ِت ََا آذَا ُم ٌْ (ط٘رج اىحذ‬َٚ‫ْال ذَأْ َطْ٘ ا َعي‬ٞ‫ِى َن‬
[Лекайла тасу ала ма фаатком вала тафраху бема атаком] «Чтобы вы не
скорбели о том, что миновало вас, и не радовались тому, что наступило для
вас» (сура «Железо», аят 23).
3) благочестие:
.)179 ،‫ (ط٘رج اىثقزج‬َٙ٘ ‫ َز اى َّشا ِد اىرَّ ْق‬ْٞ َ‫َٗذَشَ َّٗدُٗا فَئِ َُّ خ‬
[Ва тазавваду фаен хайрал задел тагва] «И берите с собой припасы, но
(знайте), что лучший из припасов – благочестие» (сура «Корова», аят 197).
4) терпение, стойкость к ударам судьбы:
66
.)5 ،‫ال (ط٘رج اىَعارج‬َِٞ ‫صثْزا َخ‬
َ ْ‫فَاصْ ِثز‬
[Фаасбер
сабра
джамилан]
«Проявляй
же
долготерпение»
(сура
«Ступени», аят 5).
5) творить благие дела:
َّ ٙ‫َ َز‬ٞ‫ا ْع ََيُ٘ا فَ َظ‬
.)105 ،‫َّللاُ َع ََيَ ُن ٌْ َٗ َرطُ٘ىُُٔ َٗ ْاى َُ ْؤ ٍَُُِْ٘ (ط٘رج اىر٘تح‬
[Амалу фасаяраллахо амалаком ва расуло вал моменун] «Вершите, и
увидит Аллах деяния ваши, и (увидят их) Посланник его и правоверные» (сура
«Покаяние», аят 105).
6) воздерживаться от вина:
َ ْٞ ‫ّصابُ َٗاألَ ْسال ًُ ِرخْ ض ٍِ ِْ َع ََ ِو اى َّؼ‬
‫اُ فَاخْ رَِْثُُ٘ٓ (ط٘رج‬
َ َ‫ ِْظ ُز َٗاأل‬ََٞ ‫َِ آ ٍَُْ٘ا إَِّّ ََا ْاىخَ َْ ُز َٗ ْاى‬ٝ‫َُّٖا اىَّ ِذ‬َٝ‫َا أ‬ٝ
ِ ‫ط‬
.)90 ،‫اىَائذج‬
[Я аяохаллазина аману эннама хамра валмайсеро ва ансаба ва азлама
реджсон мен амалел шайтане фааджтанебухо] «О вы, которые уверовали!
Воистину, вино, майсир, идолы и стрелы (для гадания) – мерзость из деяний
сатаны, – так избегайте ее» (сура «Трапеза», аят 90).
Паремии Корана передают его мудрость и величие. Их знание
необходимо не только для глубокого понимания Божественного Откровения,
но
также
для
всестороннего
и
полноценного
владения
арабским
литературным языком [http://artclassic.edu.ru/].
Предписания по религиозным, гражданским и уголовным делам
имеются главным образом в сурах 2, 4 и 5, которые насчитывают более 500
стихов (примерно десятая часть Корана). Не следует, однако, думать, что
мусульмане ведут судопроизводство по Корану. Ряд стихов сур относится к
одним из наиболее красивых, поэтических мест Корана; некоторые стихи
совершенно
ясно
излагают
религиозные
верования
и
обязанности
образцового мусульманина (например, 2, 172): «Благочестие не в том, чтобы
вам обращать лица свои к востоку или западу, но благочестивы те, которые
веруют в Бога, в последний день ангелов, Писание, пророков; по любви к
нему дают из имущества своего ближним, сиротам, бедным, странникам,
67
нищим, на выкуп рабов; которые совершают молитвы, дают очистительную
милостыню; верно исполняют обязательства, какими обязывают себя;
терпеливы в бедствиях, при огорчениях и во время бед. Таковые люди
праведны; таковые люди благочестивы» [Массэ 1961: 81].
Говоря о функциях паремий, нельзя не сделать некоторых замечаний о
специфических особенностях использования пословиц и поговорок в речевом
дискурсе. Пословица появляется в речи так же, как и любое другое
высказывание, но в отличие от спонтанного высказывания, которое каждый
раз заново строится языковой личностью на основе имеющегося в еѐ
сознании языкового арсенала, пословице свойственно автоматическое
воспроизведение – она извлекается из памяти в готовом виде в нужный
момент.
Пословицу, как и фразеологизм, соотносят с коммуникативной
единицей, то есть с высказыванием, так как им характерны: а) одинаковые
признаки
(орудие
употребления
языка,
функционирование
в
речи,
многоплановый процесс, готовый текст высказанного, мотивированное
индивидуальное употребление говорящим, ситуативное общение, обладание
разными функциями и значениями); б) одинаковые отличия от предложения
в содержательном, функциональном, объемном и структурном планах; в)
одинаковые свойства (отношение говорящего, отношение к слушающему,
адресованность,
зависимость
от
предметно-смыслового
содержания
ситуации).
Говорящий должен уметь воспроизводить пословицу в качестве
готового целого высказывания в процессе своей речевой деятельности и
опознавать ее как целое в высказываниях, поступающих к нему извне. Только
в этом случае пословица может способствовать прямому или косвенному
опознанию ситуаций общения, в которых уместно ее употребление. Кроме
того, в этом случае пословичная ситуация может указать на речевой или
деятельностный «путь», по которому следует идти дальше.
68
Б.И. Караджев характеризует коммуникативное бытование пословиц
посредством перечисления следующих признаков: «а) это всегда экспромт; б)
порождение пословицы связано с репликой-стимулом и / или ситуацией
общения; в) пословица нуждается в неоднократном цитировании, в бытовании
по формуле “из уст в уста”; г) пословица анонимна и сама приспосабливается
к коммуникативной ситуации; д) пословица, возникающая как реакция на
реплику собеседника или ситуацию, всегда клиширована, стереотипна; е)
пословица
обладает
интенциональным
значением,
т.е.
воплощает
коммуникативное намерение говорящего в образной форме» [2009: 62].
Как известно, традиционное теоретико-лингвистическое описание
языка не может быть механически перенесено в процесс обучения
иностранному (в нашем случае – русскому) языку. Такое академическое
представление лингвистического знания без его методической интерпретации
может оказаться либо избыточным, либо недостаточно приспособленным к
восприятию и пониманию, а значит и к практическому применению
иностранными учащимися. Следовательно, академическая интерпретации
иностранного языка мало пригодна для успешной реализации целей обучения
этому языку. Если новые знания по точным наукам (таким как физика,
математика и др.) могут совпадать с базовыми знаниями учащихся,
полученными на их родном языке по данным дисциплинам, и способны
органично вписаться в привычную систему научных представлений
обучающегося,
то
русская
языковая
картина
мира
может
начать
формироваться в процессе обучения РКИ только при условии методически
правильно организованной семантизации русских слов, лексем, фразем и
культурем, содержащих фоновые информационные коды.
Знания о русском языке как иностранном усваиваются иранскими
учащимися поэтапно, так как у них уже имеется собственная картина мира,
сформированная родным языком и культурой. При обучении русскому языку
следует
ожидать
взаимного
соприкосновения
и
параллельного
сосуществования двух языков и двух картин мира. От содержания и
69
организации обучения РКИ зависит то, в каком количестве и качестве
субъект (обучаемый) будет сочетать в своем сознании родной и русский
языки и культуры.
С позиции лингвострановедения, язык отражает картину мира
говорящего на нем народа, в связи с этим особенности восприятия мира
носителями языка сокрыты в корнях каждого языкового явления, созданного
народами, говорящими на данных языках. Это и является главной причиной
нашего обращения к устойчивым языковым выражениям русского народа как
оптимальным средствам изучения русскоязычной картины мира, русского
менталитета, языка и характера.
Национально-культурная
семантика
русского
паремиологического
фонда представляет страноведческую ценность для иранских учащихся,
изучающих РКИ. Как справедливо подчеркивают Е.М. Верещагин и
В.Г. Костомаров, «… обширный материал … убеждает, что целый ряд
фразеологизмов содержит в своей семантике национально-культурный
компонент – или синхронно, с позиции современного языкового сознания,
или диахронно, т.е. только по причине сопряженности в национальной
культурой
словосочетания-прототипа.
Из
сказанного
вытекает,
что
фразеологизмы способны сыграть ознакомительно-познавательную роль в
практике преподавания русского языка иностранцам, что они могут
познакомить изучающих язык с некоторыми сведениями из нашей
отечественной истории и культуры» [Верещагин, Костомаров, 1999: 70–71].
Учитывая
изложенные
указывающих
на
в
данной
некоторые
главе
общие
позиции
черты
исследователей,
фразеологических
и
паремиологических единиц и опираясь на здравый методический смысл,
предположим,
что
мы
не
нарушим
логику
авторов
приведѐнного
высказывания и не исказим смысл последнего, заменив термин фразеологизм
на термин паремии.
70
Представляя пословицы и поговорки в системе, отражающей главным
образом их семантику и роль в лингвокультуре, мы в дальнейшем
исследовании уделим особое внимание паремиологическому материалу,
содержащему информацию о языке, о знании, об учителе (мастере), об
учении, об уме, о терпении, о труде и т.д. В таких пословицах и поговорках
содержатся основные модели правильного поведения с точки зрения русской
народной педагогики и ключевые для русской культуры концепты. Эта
тематическая группа, рассмотренная с учетом представленных в главе
классификаций, как нам представляется, удачно вписывается в комплекс
задач, решаемых учебной дисциплиной «Практический курс русского языка
как иностранного».
71
Выводы по первой главе
Язык может выступать и как компонент культуры, и как инструмент
культуры, поскольку он является не только носителем национальнокультурных смыслов, но и орудием их формирования и выражения. В
традиционной системно-структурной лингвистике язык рассматривается как
особая
семиотическая
система,
независимая
от
окружающей
действительности, как автономное от культуры образование. Параллельно с
традиционно-лингвистическим
подходом
формируется
соответствии
концепция,
в
к
языку
с
в
лингвометодике
которой
постулируется
неразрывная связь языка и культуры. Поскольку каждый носитель языка
является одновременно и носителем культуры, то языковые знаки
способствуют выполнению функции знаков культуры и одновременно
служат орудием представления основных установок культуры.
Разработкой вопросов взаимосвязи языка и культуры в методическом
аспекте занимается лингвострановедение. В лингвострановедении детально
рассматривается обучение методике презентации, закрепления и активизации
страноведческих сведений, получаемых на практическом занятии по языку.
В пословицах и поговорках представлены ментальность народа,
своеобразие его национального характера; на основании этого они могут
рассматриваться как ценностно-смысловые репрезентанты коллективной
языковой личности. Пословично-поговорочные модели разных народов, в
которых отражены разные мировидения, являются сложной многоплановой
структурой. В них аккумулируется совокупность стереотипов поведения,
ритуалов, морально-нравственных норм.
Знания о пословицах и поговорках русского народа можно найти во
многих исследованиях известных лингвистов, в частности, В.И. Даля,
В.М. Жукова,
В.И. Зимина,
Ю.Е.
Прохорова,
В.П.
Фелицыной,
Г.Л. Пермякова и др. Персидские пословицы и поговорки отражены в
следующих словарях: «Русско-персидский словарь пословиц и поговорок»
(Л. Ежова, Сафар-Али Фарсадманеш), «Фарси-русский фразеологический
72
словарь» (Г.С. Голева), «Персидские пословицы, поговорки и крылатые
слова»
(Х.
Короглы).
Арабская
фразеология
и
паремиология
рассматриваются в исследованиях аль-Амеда, Бараката, аль-Майдани,
Ибн Мансура, аль-Фахури, Фурайха, а также в трудах таких российских
исследователей-арабистов, как И.А. Амирьянц, А.М. Васильев, В.Д. Ушаков,
Г.Ш. Шарбатов и Е.В. Кухарева и др.
Из всего паремиологического фонда русского языка в качестве материала
исследования
мы
выбираем
пословицы
и
поговорки,
отмечая
их
конституирующие признаки. Пословицам и поговоркам присущи такие общие
черты, как: а) краткость, лаконичность, б) иносказательность / образность, в)
постоянство лексического и грамматического состава. Разграничение паремий
может производиться на основании а) синтаксической завершенности /
незавершенности, б) наличия / отсутствия обобщѐнной семантики, в) наличия /
отсутствия дидактичности. Если пословица выражает завершенную мысль,
функционирующую в речи на правах самостоятельного суждения, то поговорка
является лишь элементом суждения, получающим окончательное оформление и
конкретный смысл лишь в контексте высказывания.
В зависимости от своего содержания и способа отражения реальной
действительности все паремии языка могут быть разделены на ряд групп. В
настоящей работе в основу паремиологической классификации положены
принципы, обоснованные В.Г. Борботько и Г.Л. Пермяковым.
В нашем исследовании мы обратились к анализу паремий русского,
персидского и арабского языков. Необходимость обращения к данному
языковому материалу продиктовано, во-первых, лингвострановедческой
направленностью обучения русскому языку и методическим требованием
соизучения языка и культуры, а во-вторых, стремлением реализовать
принцип учета родного языка и культуры учащегося. Изучение и
сравнительно-сопоставительный анализ паремий в процессе обучения
иранских учащихся позволит расширить и углубить не только языковые
знания, навыки и умения, но и знания инокультурной языковой картины мира.
73
Глава
2.
ОТРАЖЕНИЕ
ТРАДИЦИОННЫХ
НАЦИОНАЛЬНОЙ
ПЕДАГОГИЧЕСКИХ
КУЛЬТУРЫ,
ПРЕДСТАВЛЕНИЙ
В
РУССКИХ, ПЕРСИДСКИХ И АРАБСКИХ ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКИХ
ЕДИНИЦАХ
2.1. Основные особенности народной педагогики и форм еѐ
презентации в национальной культуре
2.1.1. Культурно-историческая база русских, иранских и арабских
народно-педагогических воззрений
Пословицы и поговорки по своему изначальному предназначению
несут в себе значительный воспитательный и дидактический потенциал. В
этом своѐм качестве в традиционной национальной культуре они выполняют
роль инструмента и средства народной педагогики. В свою очередь, народная
педагогика, являясь основой домашнего, семейного воспитания, отражаясь на
традициях обучения и воспитания в современной школе, принятых в стране
учащегося, формирует сознание, умения и навыки учебной деятельности
студента, которые нельзя не учитывать, моделируя процесс обучения РКИ.
Исходя из этого, мы считаем полезным, говоря об использовании паремий
при обучении языку, рассмотреть закономерности отражения в них народной
педагогики.
Народная педагогика (иначе – этнопедагогика) представляет собой
совокупность
этнокультурных
знаний
и
традициях,
навыков
народном
воспитания,
этическом
сохранившихся
и
в
художественном
творчестве, национально-специфических устойчивых формах общения и
взаимодействия представителей различных поколений друг с другом, и
является важнейшим средством обеспечения единства и преемственности
поколений, целостности этноса. Она выступает неотъемлемой составной
частью общей духовной культуры народа и иллюстрирует народную
мудрость и национальные ценности. В трудах таких философов, педагогов и
74
психологов, как В.П. Аникин, Р.И. Жуковская, Б.Т. Лихачев, Н.И. Кузьмина,
В.А. Сухомлинский, К.Д. Ушинский, мы находим ответы на вопросы
использования традиций воспитания в народной педагогике. Народная
педагогика воплощается в культуре и выражается через народную культуру,
представленную в предметах материального мира, традициях, обрядах,
произведениях устного народного и художественного творчества.
Народная педагогика составляет основу современной педагогической
науки, вобравшей в себя все лучшее из опыта развития человеческих
цивилизаций. Современная педагогическая мысль представляет народную
педагогику
как
компонент
социальной
и
этнической
культуры
жизнедеятельности общества, отмечая при этом социальную ценность
фольклора, коллективность его создания и распространения. Ценность
фольклора обеспечивается обобщенностью его содержания, концентрацией в
нѐм
всего
человеческого
опыта.
В
педагогической
деятельности
произведения устного народного творчества рассматриваются как средство
усвоения
подрастающим
поколением
нравственных,
моральных
и
социальных ценностей, ибо содержит в себе огромный воспитывающий и
обучающий потенциал.
По мнению Г.Н. Волкова, «… народная педагогика – это
совокупность
педагогических
сведений
и
воспитательного
опыта,
сохранившихся в устном народом творчестве, обычаях, обрядах, детских
играх и игрушках и т.п. Народная педагогика полагает исследование
педагогической культуры народных масс, выработанной тысячелетним
опытом человечества и бытующей в народе до наших дней» [1974: 7].
Как утверждает В.А. Сухомлинский, «народная педагогика – это
средоточие духовной жизни народа. В народной педагогике раскрываются
особенности национального характера, лицо народа, его думы и чаяния,
нравственные идеалы, которые особенно ярко проявляются в созданных им
сказках, былинах, легендах, эпосах, поговорках и пословицах» [1981: 67].
75
Русская народная педагогика имеет многовековую историю; она
сконцентрирована в различных произведениях устного народного творчества,
таких как 1) былины – борьба народных богатырей за освобождение Руси от
иноземных захватчиков или против угроз со стороны вымышленных чудищ;
2) сказки – Сказка ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок; 3)
пословицы и поговорки; а также в нефольклорных текстах, например, 4) в
исторических памятниках древней старины и летописях, 5) житиях святых и
первоисточниках христианской морали, 6) Домострое. Общепризнанным в
истории Руси считается утверждение о том, что христианство и христианское
вероучение есть стержень древнерусской и русской культуры, который
повлиял на жизнь и мировоззрение русского народа и определил черты
русской культуры в целом.
Как отмечают многие исследователи, для русской языковой картины
мира характерно противопоставление «возвышенного» и «приземленного»,
«мира
горнего»
и
«мира
дольнего»
одновременно
с
отчетливым
предпочтением первого. Этот дуализм коренится, в конечном счете, в
особенностях
русского
православия,
наложившего
свою
ценностную
иерархию на многие понятия обыденной картины мира. По замечанию
А.Д. Шмелѐва, данное обстоятельство привело к тому, что целый ряд важных
понятий существует в русском языке в
двух ипостасях, которые
противопоставлены по признаку «высокий» – «низкий». В некоторых
случаях эти понятия именуются разными словами, например, истина и
правда, долг и обязанность, благо и добро. Ярким примером такого рода
ценностной поляризации может служить пара радость – удовольствие.
Противопоставление данных единиц обусловлено прежде всего тем, что
радость относится к «высокому», духовному миру, в то время как
удовольствие – к «низкому», профанному, телесному. Иными словами,
радость связывается со способностями души, а удовольствие является
атрибутом тела, «положительной чувственно-физиологической реакцией»,
ср.: душа радуется, радоваться душой, душевно рад (но не *душевно доволен)
76
и плотские удовольствия (но не *плотские радости) [Зализняк, Левонтина,
Шмелѐв 2005].
Православное мировоззрение было актуальным для русских в течение
нескольких веков, и оно, разумеется, находит своѐ выражение в современной
русской картине мира. Картина мира, как мы отмечали ранее, является
совокупностью знаний человека о мире, системой жизненных ориентиров,
культурных установок и стереотипов, этических ценностей, которые
систематизированы и интегрированы в некое целое. Национальная картина
мира определяется как общие представления людей, принадлежащих к
одному этносу, которые обнаруживают однотипные реакции на типичные
ситуации и сходные оценки и суждения. Каждый язык обладает рядом
устойчивых средств для выражения различных оценок, и центральное место
среди них занимают пословицы и поговорки: Без ума не в пользу и сума;
Молвя правду, правду и чини; Не ищи правды в других, коли в тебе еѐ нет;
Знай больше, а говори меньше; Молчание – золото; Всякая мудрость от Бога;
Ученье – свет, а неученье – тьма; Разумный видит, что за чем идет; Ум
хорошо, а два лучше; Слушай людей, а делай своѐ!; Век живи – век учись;
Учиться никогда не поздно.
Своеобразие педагогических представлений и способов их фиксации в
Иране обусловлены особенностями развития персидской цивилизации с
древности до наших дней. Успешность диалога русской и иранской культур,
в который неизбежно оказывается погружен иранский студент, изучающий
русский язык, зависит от понимания их общего и различного, а также
отражения этого понимания в содержании учебного предмета «русский язык
как иностранный». Обнаружение своеобразия народной педагогики Ирана
невозможно
без
обращения
к
некоторым
базовым
понятиям
этой
цивилизации.
Имея особое географическое расположение, Иранское плато, которое
соединяло Центральную Азию и Дальний Восток с Ближним Востоком и
Европой, с давних времен превратилось в один из важнейших регионов
77
миграций, войн и перекрещивающихся культур. Впервые название «Парса»
(т.е. Персеполь – «город персов») упоминается в надписях у входа в портик
(на уцелевших колоннах древнего строения). Строительные работы в нем
были начаты Дарием I (Дараявауш – «держащий добрую мысль»), который
правил с 522 по 486 гг. до н.э. и которого считали «персом арийского
происхождения». Со временем правления Дария связывают и появление
учения Зороастра и распространения на территории современного Ирана
зороастризма – огнепоклонничества.
«Согласно новому вероучению, – отмечают ученые, – Ахурамазда,
ниспослав откровение пророку Зороастру, открыл ему суть новой религии и
поручил обратить людей в новую веру. Зороастр выступил против массовых
жертвоприношений
скота
и
культа
опьяняющего
напитка
хаомы,
обожествления некоторых древних богов и явлений природы. Но в ритуалах
зороастризма, однако, сохранена особая роль культа огня как «высшей,
всепроникающей и всеочищающей стихии», как воплощение Арты – Правды,
одного из древнейших понятий ариев, ассоциирующегося с верховным богом
– Ахурамаздой» [Эбрахими Торкаган, Бурыгин, Непомнящий 2010: 107].
В учении Зороастра центральное место занимает человек, которому
предоставляется выбор встать на любую сторону в борьбе Добра и Зла. Для
праведного человека, ведущего борьбу со злом, обязательными выступали
три правила-заповеди: Добрая мысль, Доброе слово, Доброе деяние. Главной
целью мирового процесса зороастризм считает победу Добра над Злом, для
достижения которой следует вести постоянную борьбу с враждебными
силами за победу Правды и Добра над Ложью и Злом [там же].
Как отмечают исследователи, «этическая сторона зороастризма, когда
жизнь рассматривалась как благо, данное благим началом, заставляла
зороастрийцев чувствовать ответственность за свое поведение и поведение
окружающих, связанных между собой единой религией, общими целями и
повседневной жизнедеятельностью. Чувство общности усиливалось во время
обязательных ритуалов и обрядов, связанных с культом предков и
78
поминанием душ усопших, верой в воссоединение с ними после смерти.
Более того, зороастрийцы всегда считали, что на всех праздниках и
торжествах присутствуют души умерших предков, которые радуются вместе
с живущими. Характерно, что в первую очередь с культом предков связаны
вопросы наследства и опекунства» [там же: 186].
Если согласно мусульманским законам, наследство передается по
старшинству, от родителей к старшему сыну, то у зороастрийцев Ирана
значительная доля наследства переходит к младшему сыну, который дольше
всех остается в доме, с родителями. Он наследует дом и сад и одновременно
несет ответственность за культ предков и выполнение всех обрядов,
связанных с этим культом. Поэтому традиции народной педагогики иранцев
уходят корнями вглубь веков и берут начало в том числе и в
вышеперечисленных заповедях зороастризма.
Аравия в древности считалась частью мира, о котором упоминалось и в
Библии – священней книге иудеев и христиан. Аравийцы, являясь семитами,
владели языками, близкими и понятными народам Палестины и Сирии.
Издавна между ними существовали торговые и культурные связи. Среди
аравийцев долгое время бытовали первобытные языческие верования:
обожествление небесных светил, камней, источников и деревьев. Сама
природа Аравии – необъятные безжизненные пустыни и животворящие
цветущие долины, палящий зной днем и нестерпимый холод ночью, внезапно
налетающие бури, миражи и коварные песчаные бездны, способные
поглотить целые караваны, – способна была порождать поверья о злых и
добрых духах (джиннах). Эти представления ярко отражены в арабских
сказках.
В первой трети VII в. в городе Мекке, который располагался на западе
Аравийского полуострова (ныне Саудовская Аравия) появляется новая
религия – ислам. Основатель ислама Мухаммад (ок. 570–632 гг.), выходец из
мекканской купеческой среды, осознает себя пророком в сорокалетнем
возрасте. Божественными откровениями, ниспосланными ему с небес, он
79
делился в своих проповедях, которые позднее были перенесены на бумагу и
образовали Священную книгу мусульман – Коран. Коран является
универсальной энциклопедией мусульман, в которой содержатся сведения о
мусульманской мифологии и священной истории. В нѐм представлен свод
правил поведения в семье и общине, а также основы мусульманского
законодательства, философии и эстетики.
Ислам распространяется как вера в единого и единственного Бога
Аллаха, ниспославшего людям через своего пророка Мухаммада Священное
Слово. С утверждением новой религии Мекка превратилась в священный
город мусульман. Каждый мусульманин живет с обязанностью признавать
единственность Аллаха и пророческую миссию Мухаммада, пять раз в день
исполнять обряд молитвы, добровольно отдавать часть своих доходов в
пользу бедных, соблюдать пост в священный месяц мусульманского
календаря рамадан, хотя бы раз в жизни совершить паломничество в Мекку,
к главной святыне ислама – Каабе.
В дальнейшем ислам утверждается не только как религия, но и как
система взаимоотношений человека и общества, которая определяет образ
жизни верующего. Источником для решения всех жизненных проблем
наряду с Кораном для мусульман выступает сунна (арабск. „пример‟)
посланника Аллаха – Священное предание, которое содержит хадисы
(рассказы) о поступках и высказываниях пророка Мухаммада.
Мусульманская община, созданная Мухаммадом, быстро укрепилась, и
во второй половине VII в. превратилась в мощное государство, глава
которого – халиф – одновременно являлся его духовным и политическим
правителем. Пришедшие на смену Мухаммада четыре «праведных халифа», а
затем их преемники сосредоточили в своих руках огромную власть и создали
небывалых размеров державу – Арабский халифат. В VIII в., когда Халифат
был в зените могущества, в его владения входили территории от
Атлантического океана на западе до берегов Инда и Сыр-Дарьи на востоке.
Так в ислам были обращены многие народы, подчиненные власти халифа.
80
Язык Корана – арабский язык – выступил языком государственной
администрации и межнационального общения. На Коране и хадисах был
основан мусульманский образ жизни; на предписания Корана опирались
принципы государственного управления.
Знание считалось исламом одним из необходимых условий истинной
веры. Ислам поощрял развитие науки, а вместе с тем и искусства, которое
выступало в качестве специфического вида знания. Не случайно период с
VIII по XIII вв. называется Золотым веком ислама, или Исламским
Возрождением. В это время на арабский язык переводятся многие сочинения
греческих, римских и византийских авторов. Достижения античной научной
и философской мысли превратились, таким образом, в достояние культуры
Халифата, а затем, через арабские источники, получили распространение и в
средневековой
Европе.
В
эпоху
Исламского
Возрождения
активно
развиваются различные научные области – математика, физика, химия,
медицина, история и др.
Ислам по-своему повлиял на развитие изобразительного искусства в
завоеванных государствах. В отличие от христианства, ислам никогда не
считал возможным внешнее сходство Бога с человеком или каким-либо
другим земным существом, и в связи с этим изобразительное искусство было
исключено из религиозной жизни мусульманина, оставаясь достоянием
светской культуры. Хотя Кораном напрямую не запрещалось изображение
людей и животных, в хадисах упоминалось о том, что Мухаммад порицал
подобные вещи. Художник, не смел уподоблять свои изображения Божьим
творениям и никогда не воспроизводил земную реальность. Мусульманин
должен был воспринимать земной мир как иллюзию мира подлинного,
сокрытого от глаз смертных. Этот совершенный мир истинной красоты
необходимо было постигать умозрительно, разумом, через цепь отвлеченных
понятий и ассоциаций, которые открывались и формировались в результате
чтения Корана, произнесения молитв, начертания и созерцания священных
надписей с цитатами из Корана, хадисами, именами Аллаха, Мухаммада и
81
праведных халифов. Не изображение, а слово, художественно оформленное в
виде надписи или графического символа, являлось главным носителем
религиозной идеи ислама. Священное слово Корана писали на входахпорталах и стенах зданий; им украшали переплѐты и страницы рукописей;
включали в узоры на тканях, коврах, изделиях из керамики, стекла или
металла; вплетали в орнаменты на фонтанах и надгробиях. И в таком виде
оно сопровождало мусульманина всю жизнь. Каллиграфия и орнамент, как
декоративные
формы
воплощения
представлений
о
бесконечном
многообразии и красоте сотворенного Аллахом мира, выступили основой
художественного творчества мусульман.
В одном из хадисов Мухаммад заявляет: «Письмо – половина знания».
В средневековой культуре мусульманских стран показателем образованности,
интеллектуального и духовного развития личности являлась степень
овладения
«красотой
письма»,
т.е.
каллиграфией.
Основа
арабской
каллиграфии – принцип подчинения написанного слова логике ясного,
размеренного, ритмичного чтения Корана.
Арабской каллиграфии известно огромное количество разных почерков.
Ранний почерк – куфи, тяготеющий к прямолинейным, геометризованным
формам букв, был главенствующим вплоть до XII в. и был канонизирован как
почерк, которым пишутся заглавия сур Корана. В VIII–IX вв. среди
переписчиков книг пользуется популярностью почерк насх („перепись‟).
Позднее его наряду с другими пятью почерками включили в число шести
стилей классического арабского письма. Почерк мухаккак („правильный‟)
обладал выразительностью четких букв, а райхани („базиликовый‟) –
изысканностью, которую сравнивали с нежным ароматом цветущего
базилика. У торжественного сульса („одна треть‟) криволинейные и
прямолинейные элементы находятся в пропорции 1 к 3. Тауки („указ‟)
является более убористым, а рика – самым скорописным из всех почерков. В
основу шести стилей письма была положена система «уставного письма» –
хатт мансуб, – которую изобрел багдадский каллиграф Ибн Мукла (886–
82
940 гг.). Указанная система представляет собой систему пропорций, которая
определяет соотношение вертикальных и горизонтальных элементов букв, а
также количества букв в слове и строке. На основе классических арабских
почерков персидскими каллиграфами были разработаны новые стили – талик
и насталик, которые, в свою очередь, стали причиной рождения множества
декоративных изысканных почерков. В Иране, Турции и Азербайджане в
XV–XVII вв. появился особый жанр каллиграфии – кита: миниатюрная
картина, которая представляет собой образец одного или нескольких
почерков.
Рукописная книга имела особую ценность в мусульманском обществе и
почиталась как святыня и драгоценность. Она являлась плодом совместных
усилий каллиграфа, орнаменталиста, миниатюриста и переплетчика. Чтение
и рассматривание рукописи доставляли интеллектуальное и эстетическое
наслаждение. Миниатюры конца XII–XIV вв., созданные в мастерских
городов Ирака, Ирана, Сирии и Египта и следующие традициям сирийской и
византийской живописи, были призваны развивать этические и эстетические
вкусы верующих. При всех различиях в художественных приемах и сюжетах
книжные иллюстрации той поры имеют много общего. Много общего имели
и
традиции
народной
педагогики,
методы
обучения
и
воспитания
подрастающего поколения арабов и иранцев. Схожие условия жизни,
которые были подчинены следованию предписаниям Корана; поведение
людей, подчиняющихся родовым и клановым правилам внутри своих общин,
– все это стало результатом слияния культур разных народов, которые
заимствовали и идеи народного воспитания, отраженные в паремиях разных
языков.
История мусульманского мира насыщена бурными политическими
событиями. В XI–XII вв. турки-сельджуки покорили Среднюю Азию, Иран,
Северное Междуречье и Малую Азию. В XIII в. им на смену пришли
монголы, захватившие Багдад в 1258 г. Они положили конец халифату
Аббасидов. В Северной Африке и Южной Испании распространилась власть
83
династий Альморавидов (1056–1146 гг.) и Альмохадов (1121/1122–1269 гг.).
Около трех столетий в сердце мусульманского мира правили основатели
Каира (969 г.) – халифы Фатимиды (вплоть до 1171 г.), а затем султаны
Айюбиды (конец XII – перв. пол. XIII вв.) и Мамлюки (1250–1517). На
Среднем Востоке в результате захватнических войн среднеазиатского
правителя Тимура (1370–1405 гг.) была создана держава, положившая начало
эпохе великих мусульманских империй позднего Средневековья [режим
доступа: http://artclassic.edu.ru/].
В 633 г., через год после смерти пророка Мухаммада, арабы начали
свое наступление на сасанидов. Столица Ирана, город Ктесифон, был
захвачен ими в 637 г. «Арабы-завоеватели принесли с собой не только новую
религию, но и новый язык – арабский, а также свою письменность. С VII в.
он становится, особенно в городах, литературным и административным
языком», – сообщается в источниках [Эбрахими Торкаган, Бурыгин,
Непомнящий: 130]. Народы Ирана постепенно были обращены в ислам.
Однако многие парсы остались верны старой вере – зороастризму и
продолжали тайно или явно его исповедовать. Арабы, осевшие в Иране, с
течением
времени
«иранизировались».
Культура,
традиции
и
быт
сасанидского Ирана стали неотъемлемой частью Аббасидского халифата и
его двора. Вернулся старый праздник Нооруз (Новый год), соборные мечети
стали строится напротив древних зороастрийских храмов огня.
«Обязательными атрибутами встречи Нооруза являются свечи около
каждого прибора, аквариум с золотыми рыбками, подносик с благовониями,
зеркало с положенным на него яйцом, а также цветы. Свечи символизируют
память о священном огне, яйцо – символ зарождения жизни, зеркало является
как бы отражением света вселенной» [там же]. В данном фрагменте описания
празднования Нооруза нетрудно заметить сходства различных религий в
применении некоторых атрибутов, обращение к которым имеет, повидимому, общечеловеческую природу. К таким атрибутам относятся, в
частности,
яйцо,
ср.
пасхальное
яйцо
у
христиан,
которое
также
84
символизирует зарождение жизни; свечи и зеркало, которые являются
атрибутами традиционных святочных гаданий, восходящих своими корнями
к древней вере русичей – язычеству и солнцепоклонничеству.
Рассмотрев
исторические
и
культурные
условия,
в
которых
формировалась русская, персидская и арабская народная педагогика,
обратимся к рассмотрению культурно-речевого опыта соответствующих
народов,
зафиксированного
в
высказываниях,
составляющих
фонд
прецедентных единиц, в числе которых народные паремии – пословицы и
поговорки.
2.1.2. Актуализация традиций и норм народной жизни в паремиях
В рамках нашего исследования мы делаем акцент на педагогических
идеях русского, персидского и арабского народов, проявляющихся в
пословицах и поговорках, а не во всех видах устного народного творчества.
На это есть несколько причин. Во-первых, они относятся к наиболее живым,
употребительным как в устном разговорном обиходе, так и в средствах
массовой коммуникации единицам традиционного фольклора. Во-вторых,
они удобны для их практического применения при обучении русскому языку
иностранных учащихся своей компактностью, лаконичностью, образностью
и концентрированностью выраженного, запечатленного в них национальнокультурного содержания. В-третьих, такой афористичный, образный,
метафорический способ выражения и передачи из поколения в поколение
накопленной веками мудрости, житейского опыта, присущ как русской, так и
персидской ментальности, привлекателен как для иранцев, так и для русских,
и в этом смысле является одной из сфер пересечения двух контактирующих,
хотя существенно различающихся в историко-культурном отношении
народов.
В
русской
культурной
традиции
выбор
между
духовным
и
материальным всегда решается в пользу духовного. Не хлебом единым сыт
человек – гласит русская пословица. В том случае если личностные
85
приоритеты находятся в зоне материального, человек может прослыть
мещанином, тряпичником, расчѐтливым и духовно нищим.
Русская народная педагогика издавна обращала внимание воспитуемых
на разницу между внешней, физической, и внутренней, душевной, красотой и
ориентировала при этом на почитание внутренней красоты: Не родись
красивой, а родись счастливой; С лица воду не пить. Каждому, кто воспитан
в русской культуре или знаком с ней, известно: внешняя красота – не главное,
если она есть, значит Бог не обделил, но это то, что дано человеку от природы,
от Бога, а не достигнуто личными усилиями, не является результатом
целенаправленной работы над собой, которая имеет безусловно б'ольшую
ценность, чем присущие от рождения достоинства.
В русской традиционной культуре в оппозиции дорогой – дешевый
предпочтение отдаѐтся прежде всего качеству; вопрос о цене поднимается во
вторую очередь: Дешево да грубо, дорого да любо; Дешево, да гнило, дорого,
да мило.
Необоснованная
поспешность
осуждалась
русскими
в
пользу
неспешности и основательности в делах и поступках: Семь раз отмерь, один
раз отрежь; Поспешишь – людей насмешишь; Тише едешь – дальше будешь.
Деловая активность и пассивность расцениваются в русской культуре
неоднозначно: Работа не волк, в лес не убежит, Дураков работа любит; От
работы лошади / кони дохнут; Ешь – потей, работай – мерзни; Из молодых,
да ранний, но: Кто не работает, тот не ест (восходит к библейскому
изречению апостола Павла); Кто рано встает, тому Бог (по)даѐт.
Бережливость, хозяйственность в русской национальной картине
мира
противопоставляется
расточительности,
непредусмотрительности,
бесхозяйственности, мотовству: Тот без нужды живет, кто деньги бережет;
Бережливость – лучшее богатство; Береги денежку про черный день; Кто
копейку не бережет, тот сам гроша не стоит; Без копейки рубль не живет;
Копейка рубль бережѐт; Не постой за волосок – бороды не станет;
Маленькая бережь лучше большого богатства; Курочка по зернышку клюет,
86
а / да сыта бывает / и живет; Не оставляй на утро дела, а оставляй хлеба;
Умей сводить концы с концами; По доходу и расход веди; По одѐжке
протягивай ножки; Ешь пироги, а хлеб вперед береги. В русских пословицах
бережливость прославляется, а мотовство осуждается: Пощеголял смолоду, а
под старость умирает с голоду; Продаем с барышом, а ходим голышом.
Русские предпочитают индивидуализму коллективизм и соборность:
Одна голова хорошо, а две лучше; На миру и смерть красна и поэтому: Один
в поле не воин. Соборность, по-видимому, может выступать в качестве
идентифицирующего признака русского народа, который воспринимается
русскими людьми как единый целостный организм. Соборность, судя по
всему, имеет своей основой христианское учение о «святой, соборной и
апостольской» церкви и понималась изначально как церковное единение
христиан в жизни, вере и любви.
Паремиологические проявления русской народной жизни могут быть
спроецированы на иранский и арабский фонд пословиц и поговорок, который
отражает иную социальную и культурную действительность и иные
представления о правилах и нормах поведения.
Традиции и нормы иранской народной жизни тесно связаны с
традициями
религиозной
этики.
Учитывая
данное
обстоятельство,
неабсурдным является обращение к паремиям коранического происхождения.
Коран является эталоном арабского литературного языка, который
сыграл огромную роль в его формировании и развитии. Арабский язык был
бы неполным без Корана, его лексики, фразеологии и паремиологии.
Разнообразные цитаты из Корана, широко употребляемые в современной
речи мусульман, украшают ее и придают ей неповторимую изысканность и
утонченность.
Арабские филологи, говоря о стилистическом своеобразии Корана,
называют его «неподражаемым» (ُ‫[ )إعداس اىقزآ‬Еджазол горан]. По мнению
известного
арабского
ученого
Абделькахира
Джурджани,
основу
уникальности Корана составляет искусное мастерство стихосложения.
87
«Фонетический строй, лексический состав, фигуры речи и другие языковые
средства, использованные в Коране, в принципе не отличались от тех, что
встречались в других произведениях арабской словесности, известных в
период его ниспослания» (цит. по: [Ушаков 1996: 17]).
Арабские паремии, встречающиеся в тексте Корана, придают ему
особое своеобразие и неповторимость. Они обладают яркой образностью,
оказывают огромное эмоционально-экспрессивное воздействие на читателя и
слушателя, а также выражают всю красоту и богатство арабского
литературного языка.
Корни мусульманского мировоззрения и мировосприятия, которые
присущи и иранским народам, и арабам, берут начало из преданий (хадисов о
жизни Мухаммада и его сподвижников). Вот, например, одно из них,
приписывающее Мухаммаду следующие слова: «Люби бедных; всегда взирай
на тех, которые стоят ниже тебя, и не взирай на тех, которые стоят выше тебя;
не проси никогда ничего ни у кого; храни верность родственникам, хотя бы
они и причиняли тебе горе; говори всегда правду, как бы она ни была горька;
не позволяй совращать себя оскорблениями с пути божьего…» [там же: 84].
Эволюция хадисов происходила не без влияния религий покоренных
народов, так как во время своей экспансии ислам соприкоснулся с
иноземными идеями и институтами. Позднее в хадисах наблюдались
«отголоски христианских евангелий и апокрифов, древнееврейских и
эллинистических идей, вложенных в уста Мухаммеда с воспитательной
целью» [Массэ 1961: 84].
Русская
паремиология
поражает
нас
точностью
формулировок,
образностью мысли и огромным воспитательным потенциалом. Русские
пословицы и поговорки о языке, учении, учителе, труде, терпении, правде,
добре, семье и семейных отношениях – это прежде всего ценный языковой
пласт, вобравший в себя русскую народную мудрость. Они повествуют о том,
какими должны быть идеальные отношения между людьми; как следует
учить и воспитывать детей; почему правильно всегда говорить правду; что
88
дает терпение и упорный труд; какие отношения должны существовать в
обществе, между родственниками, между учителем и учеником, между
друзьями и врагами, как и к чему необходимо стремиться в жизни и мн. др.
Народ высоко оценивает пословицы и поговорки, потому что В полой
воде нет рыбы, в пословице нет лжи. По мнению носителей языка,
поговорки и пословицы являются источником разума. Они выступают как
пример для подражания, как добрый советник и первый наставник, как
поучительное наследие прежних поколений и как пример образного
мышления.
Ранее нами отмечалось, что основной функцией пословиц и поговорок
является моделирующая функция, в то время как остальные, в том числе и
поучительная, выступают в качестве факультативных. Однако следует
подчеркнуть,
что
большинство
пословиц
и
поговорок
выполняют
поучительную функцию, поскольку назидание необходимо, для того чтобы
достигнуть главной и основной цели паремий: сформировать в сознании
подрастающего поколения наиболее позитивные и социально одобряемые
установки.
Пословицы и поговорки способны передавать педагогическую идею и
оказывать воспитательное воздействие, так как они рассказывают об
эффективных средствах и методах образовательных и воспитательных
действий,
соответствующих
представлениям
народа
о
надлежащем
интеллектуальном и нравственном развитии. Паремии выражают также
характерологические оценки личности – как положительные, так и
отрицательные, при этом положительные качества, являясь безусловным
достоинством личности, формируют в обществе представления о должном и
нацеливают коллектив на воспитание, самовоспитание, перевоспитание.
Пословицы и поговорки часто употребляются в речи для стимулирования
каких-либо желательных или исправления нежелательных действий, а также
для модификации поведения какой-либо личности. Например, репликой Рай
находится у ног твоей матери (перс. и арабск.) хотят вызвать уважение,
89
благодарность у детей к родителям и старшим поколениям, а пословица
Слово не воробей, вылетит – не поймаешь (рус.) призвана остановить,
предупредить поспешное и необдуманное высказывание.
Пословицы и поговорки часто появляются в речи говорящего в связи с
тем, что он намерен оправдать или мотивировать собственное поведение или
сформировать поведение другого. Например, пословица Утро вечера
мудренее может использовать в двух ситуациях: 1) если говорящий хочет
иметь больше времени для обдумывания и предотвращения поспешного
решения; 2) если говорящий хочет сообщить воспитуемому о риске принятия
поспешных решений о том, что важное решение или действие нуждается в
обдумывании и подготовке. Таким образом, выполнение директивной
(назидательной, поучительной) функции пословиц и поговорок предполагает
обращенность, направленность, адресованность рекомендации, заключенной
в паремии, при этом такая рекомендация может быть обращена как к другому,
так и к самому себе.
Паремии не просто выражают ту или иную воспитательную идею, они
имеют определенную воспитательную задачу и дидактические цели,
диктуемые педагогической интуицией народа и принципом коллективной
целесообразности. Приведем некоторые русские, персидские и арабские
пословицы и поговорки, у которых поучительная функция выдвигается на
первый план.
Русские пословицы: Взялся за гуж, не говори, что не дюж; Любишь
кататься – люби и саночки возить; На чужой каравай рот не разевай; Не в
свои сани не садись; Не плюй в колодец – пригодится воды напиться; Делу –
время, потехе – час; Не вкусивши горького, не познаешь и сладкого; Не имей
сто рублей, а имей сто друзей.
Персидские пословицы: Дело поручай знающему; Чтобы совершить
доброе дело, не гадай (по Корану); На трудные дела посылай умудренного
опытом; Бойся зла того, кому ты сделал добро; Одно слово скажи, а два –
90
послушай; Сядешь с добрым – станешь добрым, сядешь у котла – станешь
чѐрным.
Арабские пословицы: Оставь спор, если даже ты прав; Язык – твой
конь: сбережешь его, он и тебя сбережет; Умный (знающий человек) делает
то, о чем имеет представление; Не оставляй на завтра то, что можно
сделать сегодня; Не шути с благородным, так как он возненавидит тебя. И
не шути с простолюдином, так как он станет дерзок с тобой; Не учи
сироту плакать.
Пословицы и поговорки предельно сжаты, лаконичны, немногословны,
назидательны, легко запоминаются и служат людям девизом по жизни.
Весьма характерны, например, пословицы о трудолюбии и трудовом
воспитании: Будешь трудиться – будешь кормиться; Не учась и лаптя не
сплетешь; Ремесла за плечами не носят, а с ним – добро. В них заключатся
идея обучения подрастающего поколения труду, навыкам наблюдения,
исследования и анализа. Все действия, о которых заявляет пословица,
узнаваемы и понятны, однако умудрѐнность опытом может прийти только
после их многократного повторения.
Трудности, которые возникают при толковании русских паремий
иранским учащимся, связаны со сложностью системы их значений, с
метафоричностью их текстовых реализаций, национальной спецификой
понятий.
Пословичный
массив
определяется
качествами
естественно
сложившегося корпуса микротекстов, обладающих культурной ценностью и
отражающих национальную специфику рассматриваемого этноса.
Наиболее значимые для отдельного этносоциума знания и опыт
концентрируются и закрепляются в конкретных онтологических ситуациях,
описываемых в соответствующих этим бытовым и бытийным ситуациям
высказываниях. Далее происходит процесс генерализации этих ситуаций, что
приводит к превращению данных высказываний в знаки ситуаций, которые и
закрепляются в пословицах [Пермяков 1988].
91
В
персидских
паремиологических
единицах
концепт
труда
раскрывается следующим образом: Чтобы сделать что-то хорошо, нужно
сделать это много раз; Трудиться – не позор; Не откладывай на завтра то,
что можно сделать сегодня; Лишняя предосторожность не испортит дела;
Любое дело требует мастерства.
Труд в арабских пословицах и поговорках представлен пословицами
типа Лучшие из дел те, которые совершаются постоянно; Общайтесь, как
братья, работайте, как чужие; Любое дело требует искусства.
В
самом
композиционном
построении
паремий
видна
их
педагогическая целесообразность, рассчитанная не просто на усвоение истин,
но и на то, чтобы они стали неписаными законами жизни, оказывали прямое
воздействие на воспитание и формирование личности.
Анализ народных пословиц показывает, что в них находит место
смысловой параллелизм в противопоставлении, когда мысль, выраженная в
одной части пословицы, усиливается путѐм противопоставления в другой еѐ
части, что в русских паремиях зачастую подчеркивается рифмой и
ритмической организацией. Например: Не гордись званием, а гордись
знанием (рус.); Не имей сто рублей, а имей сто друзей (рус.). Добро не
затеряется, а найдет дверь того, кто его совершил (перс.); Общайтесь, как
братья, работайте, как чужие (арабск.).
Таким образом, актуализация традиций и норм в паремиях разных
народов происходит благодаря истокам, питающим их с древних времен. В
русской
паремиологии
провозглашаются
идеи
русской
духовности,
соборности, которые обогащены христианским учением, христианской
традицией и христианским взглядом на мир. Арабская и персидская
паремиология актуализирует традиции и нормы мусульманского видения
мира. Но и в русских, и в персидских, и в арабских паремиях зафиксирован
многовековой опыт народной жизни, отраженный в кратких изречениях и
представляющий самобытный менталитет разных народов.
92
2.2. Отражение народно-педагогических воззрений в паремиях русского,
персидского и арабского языков
На современном этапе развития человеческого социума наблюдается
«взрыв»
межкультурной
коммуникации
при
усилении
процессов
международной интеграции и глобализации. В связи с этим пристальное
внимание исследователей приковано к проблемам развития языка и как
средства общения, и как кладовой знаний, памяти, и как наследия
материальных, социальных, духовных и культурных достижений и богатств
различных народов.
Языковые явления, несущие и сохраняющие в неизменной форме и
передающие из поколения в поколение основные отличительные черты
национального характера и менталитета, выступают как отражение,
выражение и проявление условий жизни того или иного народа, его образа
мыслей, взгляда на явления жизни и оценки окружающей действительности,
а
также
психологических
особенностей
взаимодействия
с
этой
действительностью.
При обучении РКИ иранских учащихся наша основная цель состоит в
создании для них условий и возможностей познания русской культуры,
проявленной в языковых единицах – паремиях, а также еѐ сопоставления с
родной культурой, преломлѐнной в аналогичных в содержательном
отношении единицах. В настоящей работе мы пытаемся найти пути
знакомства иранских учащихся с традициями русской народной педагогики
через русские пословицы и поговорки; знакомство с привычными для
русской народной культуры способами обучения и воспитания; с паремиями
как
единицами
хранения
национально-культурных
этических,
педагогических, дидактических норм, представлений, традиций, обычаев,
ценностей, выяснение на этой основе универсального межкультурного и
национально-специфического в русской культуре через сопоставление
русских паремий с их аналогами в родной иранской культуре.
93
Национальные
языки
выступают
источником
и
одновременно
средством изучения национальной культуры, национального характера,
менталитета, духовных истоков, традиционных этических, эстетических и
педагогических представлений.
В паремиологических единицах наиболее глубоко отражены быт,
нравы, обычаи и прочие специфические особенности народа, к которому
принадлежат данные пословицы и поговорки. По признанию Г.Л. Пермякова:
«…В пословицах и поговорках, как и в любом другом жанре фольклора,
находит свое отражение все, чем живет и с чем сталкивается тот или иной
народ на протяжении веков. Здесь и полный набор этнографических реалий,
начиная от орудий труда и кончая нарядами, и всесторонняя характеристика
географической
среды
с
ее
ландшафтами,
климатом,
животным
и
растительным миром; здесь и воспоминания о давно минувших событиях и
выдающихся исторических личностях, отзвуки древнейших религиозных
воззрений и подробная картина современной организации общества» [1988:
19].
В нашем исследовании мы останавливаемся на рассмотрении русских,
персидских и арабских пословиц и поговорок, отражающих народные
представления о принципах, направленности и содержании обучения и
воспитания с целью выявления общего и национально-специфического в
данной концептуальной сфере. Для достижения поставленной цели мы
обращаемся к сопоставлению ряда разноязычных паремий, которые
выражают одну и ту же или сходную по смыслу и воспитательной
направленности интенцию.
Приоритетными в данном случае мы признаем такие пословицы и
поговорки, в которых упоминаются и раскрываются понятия язык, знание,
умение, учение, грамота, учитель (мастер), ум, терпение, труд, которые, с
нашей точки зрения, являются ключевыми в семантическом поле народнопедагогических воззрений. Кроме того, указанные пословицы своим
94
буквальным смыслом и лексическим наполнением в наибольшей степени
соответствуют процессам обучения и изучения языков.
Анализируя
способы
актуализации
данных
концептов
в
паремиологических параллелях русского, персидского и арабского языков,
особое внимание необходимо уделить неизбежным совпадениям, схожим
интерпретациям явлений окружающей действительности и существующим
параллелям жизненных ситуаций, отраженных в пословицах и поговорках
разных народов. И культуры, и народы, которым принадлежат эти языки,
связаны многовековыми торговыми, культурными, социальными контактами.
Знакомство иранских учащихся с русскими паремиями, описывающими
узнаваемые жизненные ситуации и схожие воспитательные посылы (т.е.
такие, которые встречаются в паремиях родного языка), по нашему
предположению, не только повысят мотивацию учащихся, но и облегчат труд
преподавателя РКИ.
Следует отметить, что каждая пословица нацелена на достижение
положительного воспитательного эффекта. Если русская пословица гласит:
Без труда не вынешь и рыбку из пруда, то это не значит, что речь идет только
лишь о рыболовстве. Эту же пословицу можно использовать в переносном
значении и применить к любому занятию или учебе: если не будешь
стараться, то и результата не получишь. То же можно сказать и о
пословице Тяжело в учении, легко в бою. Бой – это искусство, которому надо
учиться, и порой именно в учениях приходится терпеть такие лишения,
которые потом легко переносятся во время боя.
Думается,
что
существующие
этические
и
мировоззренческие
совпадения, которые ярко представлены в пословицах и поговорках, –
надѐжная основа для взаимопонимания русского и иранского народов.
Приводимые ниже ключевые слова не просто часто встречаются в
паремиологических единицах как русского, так и персидского и арабского
языков, но в значительной степени представляют собой своеобразный кодекс
воспитательных
норм,
которые
можно
рассматривать
как
систему
95
педагогических воззрений. Далее в данной главе мы представляем
результаты сопоставления русских, персидских и арабских паремий,
источником которых послужили словари, приведѐнные нами и в списке
литературы.
В русском паремиологическом фонде можно найти множество
пословиц и поговорок об учении, уме, грамоте, учителе, знании, языке:
Азбуки не знает, а читать садится; Без грамоты – как в потемках; Ученье
– свет, неученье – тьма; Язык до Киева доведет; В чужой монастырь со
своим уставом не ходят; За всѐ берется, да не всѐ удается; Без ума не в
пользу и сума; Знай больше, а говори меньше; Молчание – золото; Всякая
мудрость от Бога; Где ум, там и толк; Разумный видит, что за чем идет;
Ум / одна голова хорошо, а два / две лучше; Слушай людей, а делай своѐ!
В русских пословицах и поговорках об учении, грамоте, знании и
языке, как правило, даются конкретные рекомендации к выполнению
определѐнной интеллектуальной деятельности, указывается необходимый
порядок
действий
для
достижения
положительных
результатов
в
приобретении знаний, навыков и умений. Русскими придается огромное
значение знаниям в жизни людей: человек, не освоивший грамоты, блуждает
как в потемках (Без грамоты – как в потемках). Всякое дело любит порядок,
поэтому неправильно, когда человек Азбуки не знает, а читать садится.
Чтобы победить тьму, необходимо начать освоение науки с азов грамоты.
Ребенка с малых лет необходимо приучать к приобретению знаний,
этому учат с пеленок; с младых ногтей: Гни дерево, пока гнется, учи
дитятко, пока слушается; Учи, пока поперек лавки укладывается, а как
вовсю вытянется, поздно будет (не научишь). Метод «кнута и пряника» был
известен на Руси издавна: Секи поперек доски, а как вовсю протянется, тебе
достанется. Нельзя ожидать быстрых результатов и быть уверенным в том,
что без особых усилий возможно выучить детей грамоте. Напротив, младшие
дети, а тем более подростки, не всегда с восторгом и радостью готовы
учиться. Они чаще избегают всякой умственной и физической нагрузки,
96
чтобы больше играть и предаваться безделью. Преследуя главную цель – дать
своим чадам знания и умения,– родители должны спохватиться вовремя:
Вовремя – лозой да грозой, а прошло время – и дубиной не выучишь.
Награждая и угрожая (лоза да гроза), а в некоторых случаях уговаривая и
убеждая, чтобы не упустить драгоценного времени (после и дубиной не
выучишь), родители должны оказывать на своего ребенка системное влияние,
так как упущенные возможности нелегко восполнить; ведь, как утверждает
другая пословица, Застарелую болезнь трудно лечить.
Для достижения ожидаемых результатов в паремиях об учении русские
призывают воспитателей (мужей, начальников и др.) быть предельно
осторожными и действовать по предложенной модели: Учи жену без детей,
а детей без людей, таким образом соблюдая этические нормы поведения
русского
общества.
Также
следует
остерегаться
принятия
важных,
определяющих решений, будучи в ярости или рассерженном состоянии: Во
гневе не наказывай: гнев плохой советчик. Здесь важно найти и определить
золотую середину, так как если уж начать потакать детям, ударяясь в другую
крайность, и приловчиться выполнять каждую прихоть ребенка, то легко
можно убедиться в том, что потачка портит детей, о чѐм предупреждает
русская народная мудрость: Набалуешь овцу – станет не лучше козы;
Потачка портит и собачку. Не следует также создавать видимость особой
опеки над ребенком: У семи нянек дитя без глазу.
Безделье
предстает
как
причина
всех
несчастий,
которые
приключаются с ребенком, поэтому в русских паремиях содержится совет:
Не учи безделью, учи рукоделью; Праздность / Леность – мать всех пороков.
Всегда очень важна роль воспитателя: отца, матери, брата, сестры,
наставника, ибо Пчелки без матки – пропавшие детки.
С ранних лет дети должны усвоить правило о том, что родительское
слово мимо не молвится. Если не прислушиваться к советам старших, то и
получится, что человек За всѐ берется, да не всѐ удается; Всякая мудрость
от Бога,– говорят русские. Родители, учителя, наставники умудрены опытом.
97
Они передают свой опыт последователям, а Где ум, там и толк; Разумный
видит, что за чем идет. Став грамотным и просвещенным, человек нигде не
пропадет, ведь Язык до Киева доведет. Но мало быть просто грамотным,
быть ученым значит быть интеллигентным и знать о том, что В чужой
монастырь со своим уставом не ходят.
Основными воспитателями подрастающего поколения выступают
родители. Они являются представителями старшего поколения и главными
авторами социального заказа общества на образованных, умелых и
достойных продолжателей начатого ими пути. Первостепенная задача для
них, как утверждает русская паремия, состоит в том, чтобы Уму-разуму
научить; На ум наставить; к делу приставить своих детей и дать обществу
специалистов своего дела и добропорядочных граждан. В русской
паремиологии огромное значение придается личному примеру родителей в
обучении и воспитании подрастающего поколения, так как Молодая собака
от старых брехать учится; Молодой петух поет так, как слыхал от
старого, Яблоко от яблони недалеко падает. Важно то, как умеют владеть
собственными эмоциями старшие. Хладнокровие и справедливость приведут
к успеху в обучении и воспитании: Кто собой не управит, тот и других не
наставит; Где любовь, там угождение; где страх, там принуждение.
Какими бы методами ни воспитывали детей, взрослые должны
обратить внимание на привычки, которые они прививают воспитуемым,
поскольку Посеешь привычку – вырастет характер.
В русской паремиологии родители вместе должны отвечать за
воспитание детей. В связи с этим в устойчивых оборотах отец и мать
упоминаются
равно,
что
доказывает
следующая
идентичная
по
синтаксической структуре пара паремий: Не та мать, которая родила, не та
мать, которая вспоила-вскормила, а та мать, которая уму-разуму научила;
Не тот отец, который вспоил-вскормил, а тот, который уму-разуму научил.
Нельзя забывать, что Из одного дерева делается и икона, и лопата. Хотя
часто утверждается, что Учиться никогда не поздно, но всегда надо помнить
98
о том, что Старого учить – мѐртвого лечить. В связи с этим у русских
сказано: Береги платье снову, а честь смолоду, а чтобы закрепить
полученные знания нужно усвоить истину: Повторенье – мать ученья.
Встречи с разными людьми, путешествия и знакомства с другими образами
жизни – всѐ это может стать для людей стимулом к самообразованию,
поэтому в русской пословице справедливо отмечено: Век живи – век учись.
В персидском и арабском языках существуют близкие по смыслу
пословицы и поговорки. Обратимся к их рассмотрению.
У иранцев ум и знания приравниваются к сокровищам: Знания – лучшее
из сокровищ. Если нет интеллекта и смекалки, то человек живѐт в смятении:
Когда нет разума – душа в терзаниях. Если у грамотного человека есть
талант учѐного, то он должен направить все свои усилия на благо науки, ибо
Праздный ученый, что пчела без меда. Жить простыми обещаниями и
пустыми надеждами – позор, так как: Слова – это ветер. Надо уметь хранить
тайну идей, секреты успеха и планы своих действий, ведь от этого зависит
победа в жизни, а Сказанное перестает быть тайной.
Иранская пословица утверждает: Вверх по лестнице поднимаются
ступенька за ступенькой; Умный человек всегда найдет свою дорогу;
Умному достаточно и намека (ср. лат. Sapienti sat); Неопытный дует в зурну
(духовой музыкальный инструмент) с широкого конца; Умѐн тот, кто
всегда советуется и решает, как поступить; Любое дело требует
мастерства. Если Могуществен тот, кто много знает, то он готов
осознанно идти на доброе дело: Чтобы совершить доброе дело, не нужно
гадать (по Корану). Узнав о том, что грамотный и ученый человек
становится опытным, иранцы утверждают: На трудные дела посылай
опытного.
В арабских пословицах встречаются аналогичные или близкие по
смыслу версии персидских пословиц. Единая вера и близкие или схожие
условия развития обусловили появление и применение нижеперечисленных
арабских паремий: Знания людей – сокровище; Ученье смолоду, как резьба по
99
камню; После неудачи (приходит) ум; Те, кого поучают, – сыновья дремоты;
Погибает тот человек, который не знает, на что он способен;
Воспитывать надо личным примером, а не словам; Если достаточно ума, не
надо много слов; Умный тот, кто приучил себя молчать; Кого господь
полюбил, того и умом наделил; Ум – украшение, а его отсутствие – горе;
Истинная красота – красота ума и воспитания; С умом в голове ты
найдешь выход; Тот, у кого есть глаза и голова на плечах, поступает так,
как поступают люди; Дело поручай знающему; Умный (знающий человек)
делает то, о чем имеет представление.
Содержание понятия ум, которому в русских пословицах и поговорках
отведено особое место, передается и через такие синонимичные лексемы, как
рассудок, разум, сообразительность, смекалка, догадливость. Через умения
и навыки должны приумножаться ум и сообразительность. В воспитании и
обучении молодого поколения многое зависит от умственных способностей
детей, которые «набравшись ума» обязаны продолжить дело отцов. Ум
оказывается важнее силы: И сила уму уступает. Умный человек воспитан:
Умной спеси не бывает, а также Разумного и в углу не видно. Каждому
человеку необходимо иметь свой ум. Ум надо взрастить в себе
самостоятельно, до всего надо доходить своим умом, потому что: Чужим
умом в люди не выйдешь.
В персидских пословицах подчеркивается тот момент, что Ум не
зависит от возраста, глаза отражают человеческий рассудок. Человек
неразумный совершает много ошибок и его душа всегда в терзаниях. Ум
человека отражается в его речах и поведении.
Для арабов ум всегда тесно переплетается с намѐками. Умный
прекрасно умеет расшифровывать намеки и сам искусно передает мысли и
желания намеками. От поведения одного человека может измениться мир.
После совершения ошибок и испытания неудач приходит ум. Несмотря на то
что молодые люди считают себя умными, тем не менее, опыт старших
оказывается ценнее.
100
Если обобщать все сказанное выше о воспитании и образовании в
русских, персидских и арабских национальных картинах мира, то ключевые
параллели в идеях народной педагогики исследуемых народов можно
представить в виде следующей таблицы.
Таблица 5. Представления об уме, воспитании и образовании в русских персидских и
арабских паремиях
Народные
Русские паремии
представления
Знание – большая Концептуализация
ценность
«знание есть свет»:
ученье – свет, а
неучение – тьма; Без
грамоты – как в
потемках.
Ум – божественная Всякая мудрость от
благодать.
Бога.
Иранские паремии
Арабские паремии
Знания – лучшее из Знания
людей
сокровищ;
сокровище.
Могуществен тот,
кто много знает.
_________________
–
Кого
господь
полюбил, того и
умом наделил.
Если
достаточно
ума, не надо много
слов.
Дело
поручай
знающему; Умный
делает то, о чем
имеет
представление.
Ум – способность _________________
понимать намѐки.
Умному достаточно
и намека.
Важность опыта и За всѐ берется, да не
мастерства
всѐ удается; Азбуки
не знает, а читать
садится.
Неопытный дует в
зурну с широкого
конца; Любое дело
требует
мастерства;
На
трудные
дела
посылай опытного.
Умный
человек Погибает
тот
всегда найдет свою человек, который не
дорогу.
знает, на что он
способен.
Сказанное
Если
достаточно
перестает
быть ума, не надо много
тайной.
слов; Умный тот,
кто приучил себя
молчать.
Умѐн тот, кто Тот, у кого есть
всегда советуется и глаза и голова на
решает,
как плечах, поступает
поступить.
так, как поступают
люди.
Учись с колыбели до Учитель живѐт и
могилы; Вверх по учится;
После
лестнице
неудачи (приходит)
поднимаются
ум.
ступенька
за
ступенькой.
Важность
_________________
собственного пути в
жизни
Молчание
проявление ума
– Знай
больше,
а
говори
меньше;
Молчание – золото.
Коллективное
начало ума
Ум / одна голова
хорошо, а два / две
лучше.
Учение
перманентный
процесс,
развѐрнутый
времени
– Учиться никогда не
поздно; Век живи –
век учись.
во
101
Важность личного
примера
в
деле
обучения
и
воспитания
Молодая собака от
старых
брехать
учится;
Молодой
петух поет так, как
слыхал от старого,
Яблоко от яблони
недалеко падает.
Учить необходимо с Гни дерево, пока
младых ногтей
гнется,
учи
дитятко,
пока
слушается;
Учи,
пока поперек лавки
укладывается, а как
вовсю вытянется,
поздно
будет;
Вовремя – лозой да
грозой, а прошло
время – и дубиной не
выучишь;
Застарелую болезнь
трудно
лечить;
Старого учить –
мѐртвого лечить.
Безделье – корень Не учи безделью, учи
всех бед
рукоделью;
Праздность
/
Леность – мать всех
пороков.
__________________ Воспитывать надо
личным примером, а
не словам.
__________________ Ученье смолоду, как
резьба по камню.
Праздный
ученый, __________________
что пчела без меда.
К вышеперечисленным понятиям мы сочли нужным добавить такие
понятия, как добро, правда, труд, терпение, уважение, которые в народной
педагогике, очевидно, занимают ключевые позиции. Их важность и
актуальность обусловлены не только тем, что они играют большую роль в
процессе воспитания личности, но и тем, что они относятся к качествам, без
которых процесс обучения оказывается малоэффективным. Комментируя
актуализацию этих понятий в русском паремиологическом фонде, мы
проводим некоторые параллели с выражением этих же понятий в персидских
и арабских пословицах.
Добро в русских паремиологических единицах
Нет худа без добра; В ком добра нет, в том и правды мало; Доброму
Бог помогает; Торопись на доброе дело, а худое само приспеет; Доброе дело
102
на век; Доброму делу не кайся; Добрым делом не кори; Добро худо
переможет; На свете / Мир / Свет не без добрых людей; Доброму добрая
память; Кто гнев свой одолевает, крепок бывает.
Добро как самая яркая и выразительная черта русского национального
характера раскрывает сердечность и эмоциональность русских, которые
сочетаются с крепостью духа русского народа: Доброму Бог помогает; В ком
добра нет, в том и правды мало.
В русских паремиях добро выступает как стержень мировоззрения:
Доброе дело навек. В русском национальном характере, в русской культуре и
стиле жизни доброта – это решающее качество, которое сопровождает
русского человека везде. Не случайно в формулах русского речевого этикета,
в отличие от подобных языковых формул других (в нашем случае –
восточных) народов, чаще встречается понятие добро: доброе утро, добрый
день, добрый вечер, доброй ночи, доброго здравия, в добрый путь, добро
пожаловать, в добрый час.
Доброму делу не кайся – советует русская пословица. Доброта,
справедливость и правда – это те качества человеческого характера, на
которых зиждется гармония русской жизни, так называемый лад. Русский
мир держится на доброте: На свете / Мир / Свет не без добрых людей, и вера
в людей, как и уверенность в конкретном человеке, исходит из знания того,
что Добро худо переможет. Для русского мировоззрения, таким образом,
характерно мифологически-сказочное представление об абсолютности Добра
и относительности и временном торжестве Зла. Добро в русских пословицах
и поговорках выступает как характеристика идеальной черты личности.
Русские пословицы учат не жалеть о том, что сделал добро, но и не корить
того, кому помог своей добротой, ибо силен тот, кто, усмирив свой гнев,
дарит добро.
Добро в персидских паремиологических единицах
Сурово обходится жизнь с жестокими людьми; Чтобы совершить
доброе дело, не нужно обращаться к гаданию (по четкам или Корану);
103
Скажи доброе слово и такое же услышишь в ответ; Добро не затеряется, а
найдет дверь того, кто его совершил.
Понятие добро в пословицах персидского языка представлено чаще в
иносказательной манере: Сурово обходится жизнь с жестокими людьми –
это пословица-предупреждение. Кто почувствовал в намеке выражение
определенного опыта человеческих взаимоотношений, тот сам должен
сделать соответствующие выводы. Персидская мудрость и предостерегает, и
направляет на то, что с самого начала жизненного пути добрые дела должны
стать нормой поведения для искреннего и честного человека: Чтобы
совершить доброе дело, не нужно обращаться к гаданию (по четкам или
Корану).
Добро в арабских паремиологических единицах
Добро, что птица – не видишь его и не замечаешь (ср. рус. Здоровье, как
воздух, – пока оно есть, его не замечаешь); Сделай добро и брось его в море;
Делай добро добрым и недобрым, чтобы найти добрых; Кого не исправляет
добро, исправит зло; В плохом много хорошего! (Ср. рус.: Нет худа без
добра).
Добро у арабов выступает своеобразным мерилом человеческих качеств
и критерием морального облика людей: Делай добро добрым и недобрым,
чтобы найти добрых. Добро настолько естественно и обычно для
кочевников, что Добро, что птица – не видишь его и не замечаешь. Так же,
как и в русской пословице Добрым делом не кори, в арабской поговорке
содержится совет: Сделай добро и брось его в море (Ср. рус. От добра добра
не ищут). Истинное добро не ищет похвалы и вознаграждений, не содержит в
себе эгоистического компонента и совершается только потому, что не может
не совершится.
Смысл пословиц и поговорок, прославляющих добро, в русском,
персидском и арабском языках во многом схож. Даже предупреждения в
пословицах разных народов созвучны: Не делай добра – не получишь зла
(рус.); Пришѐл сделать доброе дело и попал на вертел (за добро ему
104
заплатили злом) (персид.); Не устраивай добра, не придет к тебе зло
(арабск.).
Правда в русских паремиологических единицах
Без правды не житье, а вытье; Правая рука по правде живет; Кто
правдой живет, тот добра наживет; Сто рублей есть, так и правда твоя;
Правда светлее солнца; Всякая неправда грех; Правда дороже золота;
Правда глаза режет / колет; Хлеб-соль ешь, а правду-матку режь; Доброе
дело – правду говорить смело; Правда суда не боится; Устами младенца /
ребенка глаголет истина; От правды некуда деваться; В ком правды нет, в
том добра мало.
Понятие правда в русских пословицах выступает как зеркало русского
характера. Открытость, прямолинейность, честность, ясная постановка цели
(Кто правдой живет, тот добра наживет) и стремление к справедливости
– это те качества, которые, следуя инструкциям пословиц и поговорок,
выполняя их назидания, должен воспитать в себе русский человек.
Правда в персидских паремиологических единицах
В правдивости – спасение; Будь правдив – криводушный не достигнет
цели; Правдивое слово услышишь от ребенка или от сумасшедшего; Говори
прямо, откровенно, без обиняков.
Правда в персидской пословице – символ силы духа: Правда – от силы,
ложь – от слабости. Кто слаб душой, тот неспособен достойно принимать
правду, но в то же время у иранцев, как и у многих восточных народов, не
всегда принято давать открытый прямолинейный ответ. Оттого еще больше
ценятся правдивое слово и правдивая речь.
Правда в арабских паремиологических единицах
Правда сияет, а ложь заикается; Правда – острый меч; Кто говорит
правду, тому отрывают голову; Оправдания всегда перемешаны с ложью!;
Возьмите мудрость у сумасшедших и у детей; Нарушение обещанного – это
беда для авторитета (чести человека).
105
Правда в арабских пословицах трактуется очень глубоко. Найти правду,
докопаться до истины – это дело нелегкое. Если Оправдания всегда
перемешаны с ложью, то именно правда имеет способность вернуть течение
событий на круги своя. Поэтому, как считают арабы, Правда – острый меч.
Как утверждается в арабских изречениях, не всегда взрослые люди способны
говорить правду. Чаще правда бывает горькой, нелицеприятной, обидной, а
порой и травмирующей. Правде обычно противопоставляются такие
человеческие качества, как лживость (ложь), коварство и непорядочность.
Во всех сравниваемых культурах отмечается, что путь правды, равно
как и путь человека, несущего правду, не всегда прост и безопасен, и это
требует от правдивой, честной личности мужества и готовности к
испытаниям, в некотором роде даже жертвенности.
Русские пословицы и поговорки о правде раскрывают представления
русского народа о моральном облике человека. Только правда играет
решающую роль в судьбе конкретной личности. Чтобы сказать правду
требуется смелость. Не всякая правда приятна, обычно Правда глаза колет /
режет. Но Во лжи добра мало, а Спасение в правде. В некоторых русских
пословицах о правде заключена ирония: Сто рублей есть, так и правда
твоя, что напоминает известный афоризм У сильного всегда бессильный
виноват (И.А. Крылов). Паремии со схожим смыслом встречаются в
пословицах разных народов. Например: Красный язык отрежет твою голову
(перс.); Кто говорит правду, тому отрывают голову (арабск.).
Однако, в отличие от восточных народов, в правила коммуникативного
поведения которых входит сдержанность и – иногда даже чрезмерная –
вежливость, у русских вполне принято открыто обсуждать житейские
вопросы, прямо высказывать собственное мнение и предъявлять претензии,
что отражено, например, в пословице Хлеб-соль ешь, а правду-матку режь.
От правды некуда деваться, хотя во многих случаях люди пытаются скрыть
ее. Но шила в мешке не утаишь, поэтому правда всегда обнаруживает себя,
пусть даже узнается от чужих людей или от третьих лиц. Только чистая душа
106
не может скрыть правды. В связи с этим в русской пословице сказано:
Устами младенца / ребенка глаголет истина; а в иранской пословице
Правдивое слово услышишь от ребенка или от сумасшедшего; то же самое
утверждает и арабская пословица: Возьмите мудрость у сумасшедших и у
детей. Правда у всех народов ценится высоко и является главным
определителем качества состояния души человека, а значит и души народа.
Труд в русских паремиологических единицах
Терпенье и труд все перетрут. Кто не работает, тот не ест. Без
труда не выловишь и рыбку из пруда. За все браться – ничего не сделать; За
двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь; Пашешь – плачешь,
жнешь – скачешь; Лес сечь – не жалеть плеч; Спать долго – жить с
долгом; Рано вставать – некогда пировать; Не бравшись за топор, избы не
срубишь; Ремесла за плечами не носят, а с ним – добро; По закладке
мастера знать; Добрый портной с запасом шьет; Хороший закройщик все
выкроит; Не боги горшки обжигают (а те же люди), Работа не волк – в лес
не убежит, От работы кони дохнут, а люди – крепнут, Работа дураков
любит.
Лексема труд имеет важную страноведческую ценность; пословицы, в
которых она представлена, содержат множество безэквивалентных словсимволов, связанных с процессом труда: Не бравшись за топор, избы не
срубишь. Чтобы завершить начатое дело надо иметь терпение и сноровку:
Терпенье и труд все перетрут, но вместе с тем За все браться – ничего не
сделать. В русских паремиях о труде подробно и обстоятельно описывается
и разъясняется, как, когда и каким образом надо работать, что нужно делать,
чтобы не ошибиться: Семь раз отмерь, один раз отрежь. По русским
пословицам можно изучать все профессии и ремесла, какие существовали на
Руси раньше: Пашешь – плачешь, жнешь – скачешь; Добрый портной с
запасом шьет; Хороший закройщик все выкроит, По закладке мастера
знать.
107
Необдуманный, нецелесообразный труд приносит не пользу, а вред, а
потому осуждается: Работа дураков любит (ирон., пренебреж.). Кроме того,
в русских пословицах пропагандируется неспешный, неторопливый подход к
работе: Работа не волк – в лес не убежит.
Труд в персидских паремиологических единицах
Чтобы сделать что-то хорошо, нужно сделать это много раз;
Трудиться – не позор; Не откладывай на завтра то, что можно сделать
сегодня; Лишняя предосторожность не испортит дела; Любое дело
требует мастерства.
По представлению персидских пословиц о труде, приучение детей к
мастерству необходимо начинать рано. Любая работа у иранцев считается
почетной. Кто работает, тот не должен стыдиться своего дела. С самого
начала ребенок должен приучиться к готовности многократно выполнять
данное поручение, чтобы выработать мастерство. Также персидская
пословица всегда напоминает: Лишняя предосторожность не испортит
дела.
Труд в арабских паремиологических единицах
Источником арабских пословиц и поговорок о труде всегда выступала
жизнь во всем ее многообразии. Нелегкие условия кочевой жизни и суровый
климат требовали от арабов трудолюбия, терпения и дисциплины: Лучшие из
дел – те, которые совершаются постоянно. Такие паремии появились в
процессе осмысления народного опыта, с исключительной полнотой отражая
мышление трудящегося человека и одновременно араба-воина. Также
существует много пословиц о труде со скрытым смыслом, иносказанием и
непрямым подтекстом. Например, Те, кого поучают, – сыновья дремоты. У
арабов так говорят лицу, небрежно относящемуся к тому, что ему приказали
делать.
Эта
интерпретацию.
паремиологическая
Во-первых,
в
единица
имеет
нравоучениях
неоднозначную
нуждаются
лишь
невнимательные люди, а во-вторых, теми, кого поучают, овладевает дремота.
108
Идея труда в русском языке очень часто связана с трудом умственным
(Ученье – свет, а неученье – тьма; Ученье и труд все перетрут). В русских
пословицах осуждается негативное отношение к работе: Взялся за гуж, не
говори, что не дюж; У плохого мастера и пила кривая. Русские паремии
указывают на то, что уважительное отношение к труду и трудящемуся
человеку занимает важное место в русской культуре: Дело мастера боится.
Ремеслу везде почет. Мастерство везде в почете.
В персидском и арабском языках идея труда часто связана с
творчеством и терпением, которое всегда увенчается успехом: Если будешь
терпеливым, то сделаешь из кислого винограда халву (перс.); Ученье смолоду,
как резьба по камню (арабск.).
Терпение в русских паремиологических единицах.
Не суйся наперед отца в петлю / Не лезь вперед батьки в пекло; Час
терпеть, а век жить; Подождем, а свое возьмем; Кусают комары до поры;
Придет пора – польет, что из ведра; Терпенье дает уменье; Терпи, казак,
атаманом будешь; За один раз дерева не срубишь; Не потерпев, не
спасешься; Господь терпел и нам велел.
Концепт терпение присутствует во многих русских пословицах и
поговорках. В них дается совет, предупреждение, утешение, призыв к
благоразумию, а также содержится уверенность в успехе начатого дела;
говорится о том, что моментально и быстро ничего не сделать и содержится
вывод о том, что только терпение дает спасение.
Терпение в персидских паремиологических единицах
Быть очень терпеливым, проявлять долготерпение (иметь терпение
Иова); Терпение горько, но плоды его сладки; Будешь терпеливым – сделаешь
из кислого винограда халву (Терпением добьешься всего); В беде запасись
терпением; Не торопись, потерпи и не будет тысячи сожалений.
Концепт терпение у иранцев трактуется как синоним выносливости и
трудолюбия. По убеждению иранцев, только терпение выручит из беды. В их
109
представлении терпение способно избавить человека от сожалений о
содеянном.
Терпение в арабских паремиологических единицах
Начало терпения горько, а конец – сладок; Терпи нужду, даже если она
тяжела; Лучший дар, которым одарен человек, – это терпение; Терпи и
получишь; Рай уготован терпеливым; Терпение разрушает горы; Терпение –
ключ к радости; Лекарство от жизни – терпение.
Концепт терпение в арабской концептосфере занимает исключительное
и, можно даже сказать, ключевое положение. Отсутствие комфортных
климатических условий сделало для арабов терпение едва ли не самым
незаменимым качеством, необходимым для существования в экстремальной
климатической зоне. Терпение для кочевого бедуина – это и лучший дар, и
путь в рай, и ключ к радости, и лекарство от жизни, так как оно разрушает
горы.
В русских пословицах и поговорках указывается на определенную
очередность, социальную иерархию, в которой терпение способствует
повышению: Не суйся наперед отца в петлю / Не лезь поперед батьки в
пекло; Терпи, казак, атаманом будешь. Иными словами, сначала должен
натерпеться отец, лишь затем дойдет очередь до сына, а чтобы стать
настоящим руководителем или лидером, нужно испытать все страдания
рядового. В персидских и арабских паремиях чувствуется вкус терпения:
Начало терпения горько, а конец – сладок; Терпение горько, но плоды его
сладки; Будешь терпеливым – сделаешь из кислого винограда халву.
Уважение и почет в русских паремиологических единицах
Кому первая чарка, тому и первая палка; Посади мужика у порога, а
он под образа лезет; Каков сан, таков и почет; Кого почитают, того и
величают; Честь по заслугам; Больше почет, больше хлопот; Сер волк, сед
волк, а все ему волчья честь; Не всякому под святыми сидеть; Дай Бог тому
честь, кто умеет ее снесть.
110
Понятие уважение в русских пословицах звучит и как назидание, и как
предупреждение, и как утверждение. Мера выказываемого личности
уважения
прямо
пропорциональна
степени
его
ответственности
за
совершаемое дело, а потому уважение всегда обоснованно – Кому первая
чарка, тому и первая палка. Уважения достойны лишь заслуживающие его
люди (гости), а если оказать честь тому, кто не достоин особого внимания,
тогда такой человек проявит неуважение (к хозяину дома). Почет и уважение
достаются тому, у кого есть заслуги перед обществом. Но тот, кому
оказывают повышенные знаки внимания, может испытывать не только
блаженство от уважения, но и неудобства, хлопоты, ответственность перед
поклоняющимися ему людьми.
Однажды заслуженный авторитет может иметь влияние на всю жизнь.
Даже если человек утрачивает прежнее могущество и таланты, уважение
людское остается. Как говорится, Первую половину жизни человек работает
на имя, а вторую половину жизни – имя работает на человека. Не всякому
дана возможность ощутить свою избранность и испытать сладостный вкус
власти. Уважение и почет надо суметь удержать и не возгордиться. По этому
поводу в русской пословице звучит требование-пожелание: Дай Бог тому
честь, кто умеет ее снесть.
Уважение и почет в персидских паремиологических единицах.
Если бы не видел своего отца, претендовал бы на целое царство;
Немного обаяния – это лучше, чем большое состояние. По мнению иранцев,
уважение людей дорогого стоит. В персидских паремиологических единицах
уважение нередко представлено в ироничной манере: человека останавливает
от спеси и неоправданных амбиций лишь знание реальной ответственности
за то, чем ты обладаешь.
Уважение и почет в арабских паремиологических единицах
Правда – уважение, ложь – унижение; Даже мелкие пташки в нашем
краю становятся орлами [о тех, кто после слабости и унижений стал
сильным и уважаемым]. Арабские паремиологические единицы в одних
111
случаях конкретно и прямолинейно указывают на то, что такое уважение, а
что – нет, а в других случаях средствами иносказания, загадок и витиеватых
намеков презентуют результат того или иного опыта.
Традиционные представления и оценки, которые проявляются в
отношении
к
добру,
правде,
труду,
терпению,
уважению
в
проанализированном материале русских, персидских и арабских паремий, –
это своеобразное сочетание признаков, закрепленных в сознании народа за
названными ключевыми понятиями. Как показывает языковой материал,
несмотря на то что в пословицах и поговорках используются разные способы
выражения
некоторых
признаков
и
наличествуют
национально-
специфические образы и символы, в системах ценностей, которые стоят за
ними, обнаруживается значительно больше сходств, чем несовпадений.
Многообразие языковых средств, образная точность, концептуальная
детерминированность
представителем
делают
национальной
пословицы
культуры,
и
а
поговорки
также
уникальным
исключительно
привлекательным дидактическим средством не только в процессе школьного
воспитания подростков внутри родной культуры, но и очень удобным
языковым материалом при обучении русскому языку, в том числе иранских и
арабоговорящих учащихся.
Сравнение приведѐнных в таблице и тексте диссертации русских,
персидских и арабских паремий, показывает, что среди пословиц и поговорок
разных народов мы находим множество сходных друг с другом изречений.
Это сходство проявляется в логическом содержании паремий, в характере
передаваемых ими отношений между объектами реальной жизни, в их
однотипном использовании (в рамках одинаковых ситуаций). Различие
обнаруживается в первую очередь в образном строе изречений, в местных
этнических реалиях и понятиях, передающихся безэквивалентной лексикой.
В настоящей работе мы уделяем внимание как отличиям русских, персидских
и арабских пословиц и поговорок, так и их совпадениям, ведь особенности
112
национальной культуры одного народа высвечиваются и в совпадениях, и в
различиях, которые наблюдаются в сферах быта, культуры, мировоззрения.
Анализ вышеупомянутых совпадений особенно важен для обучения
русскому языку иностранцев в условиях реализации межкультурного
контакта,
так
как
именно
узнаваемость
реакций
людей
разных
национальностей на одни и те же жизненные ситуации, совпадения народных
мнений, советов, выводов и инструкций относительно принятия верного
решения сближает носителей разных языков и культур, дает ключ к
взаимопониманию и повышает мотивацию к изучению русского языка, в
некоторой степени облегчая усилия преподавателя РКИ.
Если
обращаться
к
выбранным
нами
народно-педагогическим
воззрениям, то в разных языках встречаются иногда очень близкие по смыслу
паремии: Учи ребенка, пока лежит поперѐк лавки (рус.); Ученье смолоду, как
резьба по камню (арабск.)
Когда нам нужно сказать о том, что любое дело нужно делать
своевременно, то мы можем использовать русскую пословицу Куй железо,
пока горячо, иранскую пословицу Не откладывай на завтра то, что можно
сделать сегодня (ср. аналогичное высказывание в русском языке) и арабскую
поговорку
Ты
куешь
холодное
железо.
Интерпретируя
пословицы,
отсылающие своим лексическим составом к конкретным национальноспецифическим реалиям, Г.Л. Пермяков отмечал, что у народов, не знавших
железа
в
момент
формирования
паремиологического
фонда,
смысл
пословицы Куй железо, пока горячо передается при помощи других образов,
например, в восточноафриканской пословице используется образ глины:
Лепи из глины, пока она сырая, а в древнееврейской – образ тыквы: Готовь
тыкву, пока не погас огонь. [1988: 22.]
Если у русского народа существует пословица Волков бояться – в лес
не ходить, то иранцы в аналогичной коммуникативной ситуации скажут Всех
кусает одна и та же змея, а арабы обратятся к выражению Кто боится
падать, не научится ездить верхом.
113
В приведенных выше паремиях ярко отражается разница животного
мира России, Ирана и Аравии и соотношение ядра и периферии
соответствующей лексико-тематической группы в разных лингвокультурах.
В лесах России один из самых известных представителей животного мира –
волк, а в жаркой пустыне и степи – змея. Говоря о русском лесе, нельзя не
упомянуть о волке. Иранцы часто упоминают змею как опасность и
нависшую угрозу. У арабов змея тоже символизирует опасность, но умение
ездить верхом на лошади наиболее характерно как обозначение типичного
жизненно важного действия для кочевников-арабов, связанного с вероятной
опасностью.
Из приведѐнных примеров видно, что эквивалентность пословиц
разных народов выявляется не на уровне буквального совпадения слов,
входящих в их состав, а на уровне выражаемого паремиями этического,
педагогического,
воспринимать
межкультурного
аксиологического
этот
замысел
диалога,
замысла.
человек,
должен
Но
чтобы
оказывающийся
владеть
адекватно
в
ситуации
национально-культурным,
ассоциативным фоном, в пространстве которого возникли и функционируют
паремиологические единицы. Задачи приобщения к этому фону частично
помогают решать включаемые в процесс обучения русскому языку как
иностранному иранских учащихся русские паремии.
Возвращаясь к высказыванию Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова о
том, что пословицы и поговорки как афористические единицы отражают
национальную
культуру
нерасчленѐнно,
комплексно,
всеми
своими
элементами, взятыми вместе, совокупно, можно констатировать, что паремии
являются цельными знаками культуры. Но вместе с тем – и на это авторы
лингвострановедческой
лингвострановедческого
теории
аспекта
слова
преподавания
и
русского
разработчики
языка
как
иностранного также указывают в своих работах – в составе большинства
пословиц и поговорок присутствуют лексические единицы, нагруженные
страноведчески
ценной
информацией
и
национально-специфическими
114
ассоциациями. К таким единицам относятся топонимы, антропонимы,
обозначения реалий традиционного быта и т.д. Такие единицы также
выступают в качестве удобного материала для выявления методически
ценной информации о культуре изучаемого языка в процессе изучения
иностранного языка.
Например, пословица В Тулу со своим самоваром не ездят как знак
ситуации выражает истину о том, что с собой не следует брать то, чем
славится место, куда направляются. Пословицы и поговорки отражают
национально-культурный компонент языка единицами своего словарного
состава: в данном случае национальны и топоним Тула, и реалия самовар, а
сама фраза в буквальном прочтении покоится на знании всеми русскими того
факта, что Тула издавна славится производством самоваров [Верещагин,
Костомаров 1990]. Точно такая же ситуация отражена в персидской
поговорке Вести мускус в Хотан (город в восточной части Туркестана,
славившийся превосходным мускусом). В арабском языке данная модель
выражена пословицей Дрова в лес не возят.
Как утверждает Г.Л. Пермяков, «В пословичном фонде любого языка
можно найти соответствие для каждой пословицы и поговорки другого языка.
Но именно соответствие, а не точно такую же пословицу. У них будет тот же
смысл, то же соотношение объектов, но сами эти объекты (реалии) будут
иными» [Пермяков 1988: 22].
Отсутствие буквальной эквивалентности паремий разных языков
объясняется, в частности, использованием лексики, отражающей специфику
данной культуры. И эта лексика оказывается наиболее сложной для
иностранцев, изучающих русский язык, а часто и наиболее ценной с
методической точки зрения. Среди страноведчески ценных единиц в составе
паремий следует различать безэквивалентные и фоновые слова, которые, как
правило, группируются на основе своего происхождения или тематической
принадлежности. Отдельной группой выступают наименования предметов и
явлений традиционного национального быта.
115
Например, лексику, передающую своеобразие традиционного русского
быта, составляют следующие слова: каша (Кашу маслом не испортишь);
каравай (На чужой каравай рот не разевай); копейка, рубль (Копейка рубль
бережет), печь, хлеб (Без печки – холодно, без хлеба – голодно), изба (Не
красна изба углами, а красна пирогами) и т.д.
Среди аналогичных слов иранского языка и соответствующих реалий
иранского быта можно отметить ковѐр (Если соткан ковер чьей-то судьбы
черным, то его не отмоет добела и вода Замзама и Коусара [Замзам –
название священного колодца, находящегося недалеко от Каабы в Мекке;
Коусар – название райского источника]); кувшин (Кувшин не всегда из воды
выходит целым), лампа (Сон караульного – лампа для вора).
Быту арабов свойственны такие реалии, как конь (Язык – твой конь:
сбережешь его, он и тебя сбережет;); верблюд (Движение Сауани – это
бесконечное путешествие [Сауани – это верблюд, который крутит
оросительное колесо]); роза (Благородная роза поит и шиповник); пустыня
(С ним, а не с собакой, лающей в пустыне).
Рассматривая способы отражения элементов национальной культуры
паремиями разных народов, мы убедились в том, что народная педагогика у
представителей разных национальностей имеет родственные корни и,
несмотря
на
различия
в
особенностях
видения
окружающей
действительности и различий в структуре и содержании наивной картины
мира у носителей разных языков, при сопоставительном анализе, тем не
менее, легко можно обнаружить эквивалентные, аналогичные и близкие в
смысловом отношении явления.
В паремиологических параллелях и аналогиях русского, персидского и
арабского языков, демонстрирующих точки отдаления и сближения, особое
внимание
необходимо
уделить
неизбежным
совпадениям,
схожим
интерпретациям одних и тех же явлений окружающей действительности,
отраженных в пословицах и поговорках разных народов. Ведь, как уже
упоминалось ранее, культуры и языки отражают многовековые торговые,
116
экономические и социальные контакты соответствующих народов. Таким
образом,
отмечая,
что
каждая
пословица
нацелена
на
достижение
положительного воспитательного эффекта, мы не должны упускать из виду
тот момент, что иранские учащиеся, имея дело с русскими паремиями,
описывающими узнаваемые жизненные ситуации, связанные с процессом
обучения и воспитания, повторно усвоят ценную народную мудрость. А
опора на собственный культурный опыт позволит усвоить иноязычные
паремиологические единицы без лишних усилий, связанных с постижением
их смысла.
2.3. Паремиологическая база ключевых концептов русской языковой
картины мира
Одним из ключевых понятий, демонстрирующих связь языка и
национальной культуры в современной лингвистике, является концепт.
Концепт есть категория мыслительная, ненаблюдаемая, и это дает большой
простор для ее толкования. Данная категория фигурирует сегодня в
исследованиях философов, логиков, психологов, культурологов, и она несет
на себе следы всех этих внелингвистических интерпретаций.
Е.С. Кубрякова, один из основателей отечественной когнитивной
лингвистики,
даѐт
следующее
толкование
данного
термина:
«Концепт (concept; Konzept) – единица ментальных или психических
ресурсов нашего сознания; оперативная содержательная единица памяти,
ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua
mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике. В
процессах мышления человек оперирует концептами, которые отражают
содержание результатов человеческой деятельности и познания мира в виде
неких «квантов» знания» [Краткий словарь когнитивных терминов 1997: 90].
117
Представители
Воронежской
научной
школы,
З.Д. Попова
и
И.А. Стернин, рассматривают концепт как глобальную мыслительную
единицу, представляющую собой «квант структурированного знания».
Концепт,
по
их
фразеосочетаниями,
мнению,
репрезентируется
словосочетаниями,
в
языке
предложениями,
лексемами,
текстами
и
совокупностями текстов [2001].
Ю.С. Степанов определяет концепт с культурологической точки зрения.
«Концепт, – пишет учѐный, – это как бы сгусток культуры в сознании
человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с
другой стороны, концепт – это то, посредством чего человек – рядовой,
обычный человек, не «творец культурных ценностей» –
сам входит в
культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее» [1997: 40].
В разных языках и в разных культурах содержательное наполнение
концептов, традиционное оценочное отношение к этому наполнению могут
совпадать, но могут и различаться. Приведѐм в качестве примера некоторые
списки паремиологических единиц, раскрывающих ключевые концепты
русской культуры и их параллели в персидском и арабском языках.
Приводимые списки, по нашему замыслу, с одной стороны, иллюстрируют
предыдущий
очерк
истории
и
современного
состояния
лингвокультурологической теории, а с другой стороны, помогут приблизить
теоретические выводы к предмету и материалу нашего исследования.
В качестве ключевых для русской культуры В.А. Маслова выделяет
следующие слова-концепты: сила, единство, труд, душа, добро, уважение.
К ним можно добавить также такие концептуальные единицы, как терпение,
вера, любовь, правда, язык, ум, учитель, знания. Обратимся к анализу
пословиц
и
поговорок,
иллюстрирующих
указанные
концепты
и
раскрывающих их конкретное наполнение. Источником анализа послужили
различные словари пословиц и поговорок [Арабские пословицы и поговорки,
118
режим доступа: http://www.nuruliman.ru; http://www.sarf.uralm.com; Голева
2000; Жигулев 1962; Жуков 2000; Фелицина, Прохоров Ю.Е. 1988].
1. Концепт «Счастье»
Счастье в русских паремиологических единицах. Счастье, что
волк: обманет, да в лес уйдет; Счастье пытать – деньги терять; Счастье
без ума – дырявая сума; Стрелял в воробья, а попал в журавля; Счастье
придет и на печи найдет; Он рыбку за рыбкой вытаскивает; Одним камнем
двух собак разогнал; Без счастья и в лес по грибы не ходи; Глупому счастье,
умному Бог дает; Счастливый к обеду (придет); Будешь счастлив, паши не
лениво!; Не было бы счастья, да несчастье помогло.
Концепт счастье у русских многогранен. Счастье – это обман:
Начнешь пытать, начнешь терять. Счастье должно сопровождаться или
сочетаться с умом, хотя у русских есть выражение «от счастья без ума».
Счастье может нагрянуть неожиданно: Не было ни гроша, да вдруг – алтын.
Если суждено, то Счастье и на печи найдет. Но надо быть трудолюбивым,
чтобы заслужить счастье. А иногда несчастье помогает найти счастье.
Интересны замечания А. Вежбицкой касательно традиционно русских
представлений о счастье, специфичность которых проявляется на фоне
американской лингвокультуры. Слово happy, по замечанию лингвиста,
является «повседневным словом» в английском языке, а happiness обозначает
«эмоцию, которая ассоциируется с “настоящей” улыбкой». По мнению
сторонников
теории
«базовых
эмоций»,
выделяемых
на
основании
соответствующих им универсальных особенностей мимики, к их числу
относится и эмоция, обозначаемая в английском языке словом happiness
[1996].
Русское счастье ни в коей мере не является повседневным словом: оно
принадлежит к высокому регистру и несет в себе очень сильный
эмоциональный заряд, следствием чего являются две противоположные
тенденции в его употреблении, соответствующие двум крайностям русской
119
души. Одна состоит в установке на аскетизм и некоторую скромность,
заставляющую избегать произнесения высоких и сильных слов, относя их к
разряду
почти
неприличных
в
повседневном
общении.
Другая,
противоположная тенденция, реализуется в интимном, неформальном
общении и соответствует русскому стремлению говорить «о главном» и
выворачивать душу наизнанку. Она имеет следствием то, что, несмотря на
наличие первой тенденции, слово счастье является довольно частотным и
характерным для русского дискурса.
Ни в каком смысле счастье не относится в русском языке к числу
«базовых эмоций» (счастье вообще не относится в русском языке к категории
чувств). В отличие от английского happy, констатирующего, что состояние
человека соответствует некоторой норме эмоционального благополучия,
русское слово счастлив описывает состояние, безусловно отклоняющееся от
нормы. Счастье относится к сфере идеального и в реальности недостижимого
(ср. строки А.С. Пушкина «На свете счастья нет...»); находится где-то
рядом со смыслом жизни и другими фундаментальными и непостижимыми
категориями бытия.
Счастье в персидских паремиологических единицах. Один в среду
потерял, другой – нашел [1. ‘У каждого свои счастливые дни’; 2. ‘Что для
одного благо, для другого – беда’]; Не бывает радости без огорчений.
Концепт счастье у иранцев трактуется как везение в жизни. Счастье
имеет каждый, но в свое время. Для каждого человека предназначено свое
счастье, которое, возможно, неприемлемо для другого человека. Счастье у
иранцев ассоциируется с радостью, которая не может быть абсолютной.
Счастье в арабских паремиологических единицах. Движение –
благодать (т.е. счастье в движении); Нуждающийся слеп.
Концепт счастье у арабов представлен, в основном, в иносказательной
форме. Если человек жаждет счастья, то он может найти его каждую минуту
– это и Райское наслаждение – время, проведенное рядом с матерью, это и
глоток холодной чистой воды, это и утренняя молитва, это и просто
120
движение
в
жизни.
Для
нуждающегося
счастье
заключается
в
удовлетворении своих потребностей, а поскольку каждый в чем-то
нуждается, то все бывают слепы к нужде других.
2. Концепт «Душа»
Душа в русских паремиологических единицах. Вся семья вместе и
душа на месте; Грешное тело и душу съело; Чужая душа – потемки; Душа
душу знает; Сердце – вещун, а душа – мера; жить душа в душу с кем-либо;
Рад бы душой, да хлеб-эт чужой.
Концепт душа у русских представляет целый пласт паремий, в котором
отражается все многообразие качеств русской души. Для русского человека
семья и семейные ценности составляют основу души. Если кто-то поставил
на первое место не духовность, а телесные потребности, то про него говорят,
что его грешное тело и душу съело. Трудно распознать человека да конца,
поскольку: чужая душа – потемки. Сердце чувствует родного человека и
тогда понятно, что душа узнала душу.
Душа в персидских паремиологических единицах. Каждый человек –
хозяин своей души; Мужчина и женщина – две души в одном теле (о крепкой
семье).
Концепт душа у иранцев представлен так же, как и у русских, очень
широко. Душа принадлежит самому человеку и поэтому, какой она станет в
конце жизненного пути, зависит от него самого. Идеальная семья для
иранцев – союз мужчины и женщины, представленный как две души в одном
теле.
Душа в арабских паремиологических единицах. Указавший на благое
дело подобен совершающему его.
Концепт
душа
в
арабских
паремиях
чаще
передается
через
торжественные, завуалированные узоры словосочетаний. Человек всегда
должен заботиться о чистоте своей души, так как он всего лишь «временный
гость» в зримом, но нереальном мире. Загробный мир – это «настоящий
121
мир», куда должна стремиться попасть душа, завоевав перед этим
заслуженное благодарение.
3. Концепт «Воля»
Воля в русских паремиологических единицах. Воля божья, а суд
царев; Божьей воли не переволишь; Хороша воля с умом да с деньгами;
Неволя волю одолевает; Неволя песням учит (птицу); Во всем доля, да воли
ни в чем; И была бы доля, да нет воли; Съешь морковку, коли яблочка нет;
На вольного воля, на невольного охота; Вольному – воля, блаженному – рай;
Наступя на горло, да по доброй воле; Петух поневоле запоет, когда
говорить не горазд; И боярин в неволе – у прихотей своих; Там своя воля, а
тут своя доля.
Концепт «воля», широко представленный в русских паремиях, имеет
многозначную
семантическую
структуру.
Воля
в
контексте
каждой
пословицы несет новый смысловой оттенок. Воля свыше предопределяет
судьбы, но суды вершатся на земле. «На все воля Божья», – так говорит
безвольный человек. С другой стороны воля означает свободу действий,
которые обычно ограничиваются нехваткой материальных средств: Хороша
воля с умом да с деньгами. У русских воля имеет значение еще и личной
свободы человека, а также мечты всего народа. Усмешка и иносказание
сокрыты в пословицах – Наступя на горло, да по доброй воле; И боярин в
неволе – у прихотей своих. Кроме того, воле в русских паремиологических
единицах часто противопоставляется доля.
Воля в персидских паремиологических единицах. Капризы невесты
определяются размерами ее приданого [Человек волен поступать так или
иначе, исходя из сложившихся обстоятельств]. Кто платит, тот и
заказывает музыку. Концепт «воля» в представлении иранцев более
конкретен, чем у русских и означает действие в соответствии с
определенными возможностями.
Воля в арабских паремиологических единицах. Если зло хочет увлечь
тебя за собой, сиди и не двигайся [Не теряй самообладания]; Покорность –
122
призыв к беде. Концепт «воля» у арабов связан с внутренними свойствами
характера и души человека. Волевым решением человек сможет избежать
совершения им самим роковых ошибок и сможет уберечь себя от соблазнов.
4. Концепт «Вера»
Вера в русских паремиологических единицах. Русский Бог велик и
милосерд до нас; Всяк язык Бога хвалит; Все один Бог, что у нас, что у них;
Бог один, да молельщики не одинаковы; Как ни молись, Бог все услышит;
Какова вера, таков у ней и Бог; Без добрых дел вера мертва; Бог не
Тимошка, видит немножко.
Концепт «вера» в русских пословицах и поговорках связан с
прославлением и восхвалением имени Божьего. Бог милосерден и чуток к
молитвам верующих, но только в том случае, если вера эта истинна: Как ни
молись, Бог все услышит; Бог один, но молельщики не одинаковы. По
представлению русских, только крепкая вера и добрые дела во имя веры
способны сохранять веру живой.
Вера в персидских паремиологических единицах. Тепло в мечети и
нищему покойно; Иса со своей верой, Муса – со своей; Будь с Аллахом и
будешь шахом.
Концепт «вера» присутствует во многих персидских пословицах. Кто
верит в Бога, тот находит покой в душе. Каждому свойственно
индивидуальное отношение к вере. И чтобы стать успешным в делах, надо
иметь твердую, непоколебимую веру.
Вера в арабских паремиологических единицах. Вера сдвигает горы;
Крупица веры творит чудеса; Нет греха хуже безбожия; Час – для тебя,
другой – для Бога; Богобоязнь и благонравие – прибыльное дело; Бойся того,
кто не боится Аллаха; Я делаю добро, чтобы встретить его в могиле;
Скромность – от веры; Религия – это искренний свет; Советуйся с теми,
кто боится Всевышнего; Мудрость – находка верующего.
Концепт «вера» в арабских паремиях занимает центральное место. Он по
праву считается главным понятием, определяющим весь жизненный уклад
123
арабов и источником духовных ценностей. Вера для арабов является и чудом,
и прибыльным делом, и спасением, и мудростью, и находкой, и
скромностью, и светом. Надо бояться того, кто не боится Аллаха и искать
совета и спасения у тех, кто боится Всевышнего. И если час человек уделил
себе, то ему необходимо другой час посвятить Богу.
5. Концепт «Надежда»
Надежда в русских паремиологических единицах. Болящий ожидает
здравия даже до смерти; Надежда умирает последней; Бог не без милости,
казак не без счастья; Будет и на нашей улице праздник; Не всякая пуля в
кость да в мясо, иная и в поле; Утро вечера мудренее; Не поймал карася –
поймаешь щуку; Дурак стреляет – Бог пули носит; Кому что Бог даст.
Концепт «надежда» у русских представляет одно из трех ключевых
понятий, составляющих трихотомию вера – надежда – любовь. Основой
любви и надежды у русских является вера; твердая вера рождает надежду, а
за ней следует и любовь. Надежда – это ожидание чуда до самой смерти.
Надежда – есть счастье, которое приходит с божьей милостью. Она дает
уверенность и ощущение правоты своих действий. Русские пословицы учат
терпению через надежду. Они помогают постичь мудрость опыта: нельзя
отчаиваться в сложных ситуациях, решение всегда найдется. Утешение,
примирение с внутренними терзаниями, вселение оптимизма – все это
сокрыто в русских паремиях о надежде.
Надежда в персидских паремиологических единицах. Когда ни вынь
рыбу из воды, она всегда свежая [1. Хорошее дело можно совершать в
любой момент; 2. Пользу от этого можно извлекать когда угодно];
Неизвестно, кто в то время еще будет жив [ср. рус.: Надо еще дожить;
Зачем строить планы на будущее]; Никто не знает, что будет завтра;
Каждый погоняет своего осла; Человек жив надеждой.
У иранцев концепт надежда представлен в двух смыслах. С одной
стороны, человек сам должен стать автором своего успеха, а с другой
124
стороны, неизвестно кто именно доживет до желаемого (обсуждаемого и
ожидаемого) времени.
Надежда в арабских паремиологических единицах. Сон и мечта –
брат и сестра; Мечты – капитал банкротов.
У арабов трудно обозначить чѐткие границы между надеждой и мечтой.
Поэтому в обеих приведѐнных выше арабских паремиологических единицах
репрезентантом концепта «надежда» выступает лексема мечта. Но какую бы
смысловую нагрузку они не несли, при анализе видно, что концепт надежда /
мечта ассоциируется у арабов с ленью, бездействием и непрактичностью. В
отличие от русских и персидских паремий в арабских пословицах
присутствует отрицательная коннотация концептов «надежда» и «мечта».
6. Концепт «Любовь»
Любовь в русских паремиологических единицах. Где любовь, тут и
Бог; Всяк страх изгоняет любовь; Ум истиною просветляется, сердце
любовью согревается; Равные обычаи – крепкая любовь; Одна думка, одно и
сердце; Для милого дружка и сережка из ушка; Куда сердце летит, туда и
око бежит; Любви, огня да кашля от людей не утаишь (не спрячешь); Он с
нею и себя не помнит и нас не поминает; Есть дружок – есть заступничек;
Сердцу не прикажешь; Насильно мил не будешь; Одно сердце страдает,
другое не знает; Любовь не картошка, не выбросишь в окошко; Любовь зла –
полюбишь и козла.
Концепт «любовь» в русских пословицах и поговорках занимает одну из
ключевых позиций. Центральное место отводится любви к Богу. Сердечные
взаимоотношения между людьми, между родственниками, родителями и
детьми – это те основные направления, которые не оставляют сомнений в
русской душе. Для любви к людям и особенно к своим ближним не нужны
какие-либо
причины,
такая
любовь
априорна.
Быть
способным
к
состраданию, к сопереживанию, совершению достойных поступков, к
ощущение сильных чувств – все это и есть для русских стержень
человеческой сущности. Со свойственной русским открытостью и прямотой
125
в паремиях отражаются принципы взаимоотношения между мужчиной и
женщиной. Любовь крепка и долговечна, если она существует между людьми
с равными обычаями и равными социальными положениями. Любящие
живут одной жизнью и одними интересами. Тот, кто любит, становится
особенно щедрым, заботливым и внимательным, избавляется от эгоизма.
Настоящую любовь от людей не спрячешь. Любящий человек забывает обо
всем на свете, так как он трудится над усовершенствованием своей души.
Любовь облагораживает человека, очищает его от скверны, избавляет от
дурных поступков. Но, с другой стороны, любовь выступает как нечто
мистическое и неподконтрольное – Сердцу не прикажешь, поэтому
существует понятие безответной любви.
Любовь в персидских паремиологических единицах. Любовь и мускус
не утаишь; Проснется в старости любовь – обрушит на голову позор;
Концепт «любовь» в персидских пословицах передается как сильное и
открытое чувство, которое трудно скрыть от людей. По представлению
иранцев любовь, которая проснулась в старости, может лишить уважения
окружающих. Пожилым не к лицу испытывать подобные чувства, и они
серьезно ударяют по авторитету пожилого человека.
Любовь в арабских паремиологических единицах. В любви нет
советчика; Нет добра в любви; Терпеливее безответной любви; Люби меру;
Лучшие из вас те, кто с любовью относится к своим домочадцам.
Концепт «любовь» в арабских паремиях рассматривается разнопланово.
Во-первых, в любви не нужно искать советчиков. Во-вторых, добра в любви
нет – здесь, по-видимому, на первый план выходит неконтролируемость,
безрассудность и неразумность влюблѐнного человека, которым легко
манипулировать. Согласно народным представлениям, во всем надо любить
меру, которую, возможно, не чувствует влюбленный. В-третьих, любовь, как
правило, безответна. Самым главным критерием определения верной и
правильной любви у арабов является атмосфера внутри семьи.
126
Наряду с наличием схожих интерпретаций определенных понятий и
ситуаций, запечатлѐнных в пословицах разных народов, сопоставительное
изучение паремий свидетельствует о существовании эпизодических различий
во взглядах на мир, которые обусловлены национально-специфическими
чертами наивной картины мира у носителей разных языков и особенностями
национального характера русского, иранского и арабского народов.
Помимо приведенных выше универсальных, межкультурных концептов
добра, веры, правды, любви и т.д., в персидской культуре и языке может быть
выделен ряд национально маркированных понятий. Ключевыми среди них
являются понятия, выраженные лексемами лампа, ковер, кувшин, мечеть,
Ислам (коран, Аллах, мечеть, азан, намаз). Рассмотрим их языковое
воплощение.
Лампа: Сон караульного – лампа для вора; Зачем слепому лампа?
Ковер: Если соткан ковер чьей-то судьбы черным, то его не отмоет
добела и вода Замзам и Коусар.
Ислам (Коран, Аллах, мечеть, азан, намаз): Если Акбар не дает, так
великий Аллах подаст; Как захотел Аллах, так и случилось; Если
сомневаешься – погадай на Коране; Коран – основа ислама; мечеть – это
дом Аллаха.
Характерные понятия арабской культуры передаются словами Аллах,
Мухаммад, мечеть, а также лексемами конь, верблюд, пещера, щедрость,
песок.
Верблюд: И племенной верблюд непременно когда-то был маленьким;
Последняя одежда (да и то) на молодой верблюдице; Дом, в нем рыбы и
верблюды; Тяжелее, чем ноша Духайма (имя верблюда); Движение Сауани –
это бесконечное путешествие [Сауани – это верблюд, который крутит
оросительное колесо]; [Есть] трава, да нет верблюда; Не скроется тот,
кто управляет верблюдом.
127
Щедрость: Щедрость покрывает любой недостаток; Благородная
роза поит и шиповник; По хозяину и батраку честь; Тот, кто хочет
считаться погонщиком верблюдов (бедуин), расширяет двери своего дома;
Конь. Язык – твой конь: сбережешь его, он и тебя сбережет;
Сущность скакуна (определяется) по его зубам! Породистый конь и тот
иногда спотыкается! (Ср. рус.: И на старуху бывает проруха). Более
острый глаз, чем у темной лошади в сумерках;
Пустыня. С ним, а не с собакой, лающей в пустыне; За холмом
[пустыни] то, что за холмом.
Как доказывают вышеприведенные паремиологические единицы,
носитель русского языка и культуры представляется перед иностранным
учащимся как трудолюбивый, терпеливый, добрый, щедрый, гостеприимный,
верующий и исполнительный человек, что характерно и для носителей
персидского и арабского языков и культур.
Таким образом, мы продемонстрировали наличие в языке ярких,
содержательно ѐмких единиц, в концентрированном виде аккумулирующих и
сообщающих (эксплицитно или имлицитно) сведения о национальной
культуре, о характере народа, его мировоззрении, системе ценностей и т.д.
Анализ содержания и функционирования таких единиц даѐт чрезвычайно
богатый и живой материал для тех, кто целенаправленно погружается в
языковую и культурную среду в процессе изучения языка и соизучения
соответствующей культуры.
128
Выводы по второй главе
Вторая глава посвящена рассмотрению механизмов, способов и средств
отражения элементов национальной культуры и народно-педагогических
представлений в русских, персидских и арабских паремиологических
единицах. Обращаясь к способам отражения культурных смыслов, мы
уделяем особое внимание языковым явлениям, несущим и сохраняющим в
неизменной форме и передающим из поколения в поколение основные
отличительные черты национального характера и менталитета, которые
выступают как отражение, выражение и проявление условий жизни того или
иного народа, его образа мыслей, взглядов на явления жизни и оценки
окружающей действительности, а также психологических особенностей
взаимодействия с этой действительностью.
Наибольшее
внимание
привлекают
пословицы
и
поговорки,
раскрывающие народную педагогику разных народов. Исследователи
отмечают,
что
народная
педагогика
существует
в
виде
культуры,
представленной в предметах материального мира, традициях, обрядах,
произведениях устного народного и художественного творчества. Она
является частью педагогической науки, вобравшей в себя все лучшее из еѐ
опыта.
Современная
педагогическая
мысль
рассматривает
народную
педагогику как компонент социальной и этнической художественной
культуры, жизнедеятельности общества, отмечая при этом социальную
ценность фольклора. В педагогической деятельности фольклор используется
как средство усвоения подрастающим поколением социальных ценностей,
ибо содержит в себе огромный воспитывающий и обучающий потенциал.
При обучении РКИ иранских учащихся в круг основных задач
современного преподавателя входит, надо полагать, знакомство студентов с
русской культурой. Одним из эффективных и рациональных способов
указанного знакомства следует считать, на наш взгляд, положительную
культурную интерференцию, т.е. использование в учебном процессе тех
129
параллелей и сходств, которые существуют между родной культурой и
культурой изучаемого языка. Наше исследование ставит целью найти пути
знакомства иранских учащихся с традициями русской народной педагогики
через русские пословицы и поговорки. Достижение этой цели предполагает
языковую работу учащихся с русскими паремиями как единицами хранения
этических, педагогических, дидактических норм, представлений, традиций,
обычаев и ценностей русского народа.
Сравнение русских, персидских и арабских паремий показывает, что
среди пословиц и поговорок соответствующих языков мы находим много
изречений, которые сходны друг с другом. Данное сходство заключается в их
логическом содержании, в характере передаваемых ими отношений между
объектами реальной жизни, в их использовании в схожих ситуациях.
Различие
же
обнаруживается
в
образном
строе
изречений,
в
ориентированности на местные реалии и понятия, которые они отражают, в
использовании безэквивалетной и фоновой лексики.
Рассмотрение пословиц и поговорок, раскрывающих понятия знание,
учение, ум, язык, грамота, учитель и др. позволяет сделать вывод о
существенном
педагогических
сходстве
традиций.
русской,
Так,
иранской
во
всех
и
трѐх
арабской
культурах
наивнознание
воспринимается как нечто чрезвычайно ценное, а учение и обучение – как
абсолютно необходимый процесс человеческой жизни. При этом обучение
эффективно лишь в том случае, если перед глазами есть достойный пример
для подражания, что говорит о важном месте учителя, или мастера (в детском
возрасте им является родитель), в дидактическом пространстве. Понятия
добро, уважение, труд, терпение и нек. др., примыкающие, с нашей точки
зрения,
к
обычаям
воспитания
и
образования,
имеют
позитивную
ценностную локализацию в концептосфере разных народов. Кроме того, нам
удалось выявить фоновые лексемы персидского и арабского языков,
маркированные в культурном отношении (перс.: лампа, ковер, кувшин,
130
мечеть, Ислам, Коран, Аллах, мечеть, азан, намаз, арабск.: конь, верблюд,
пещера, щедрость, песок).
В картине мира, моделируемой пословицами и поговорками, носитель
русского языка и культуры предстаѐт перед иностранными учащимися как
трудолюбивый, терпеливый, добрый, щедрый, гостеприимный человек, что
характерно также для носителей персидского и арабского языков и культур.
Следует отметить здесь, что паремии транслируют главным образом
представления
об
идеальном
положении
дел
и,
соответственно,
рассмотренные нами пословицы и поговорки позволяют реконструировать
идеальный образ русского человека.
Анализ вышеупомянутых совпадений особенно важен для обучения
русскому языку иностранцев в условиях реализации межкультурного
контакта. Однотипность реакций людей разных национальностей на одни и
те же жизненные ситуации-стимулы, совпадения народных мнений, советов,
выводов и инструкций относительно принятия верного решения и выбора
верного поведения – все это сближает носителей разных языков, дает ключ к
взаимопониманию и повышает мотивацию к изучению иностранного языка.
131
ГЛАВА
III.
ПОГОВОРОК
В
МЕТОДИКА
ПРОЦЕСС
ВКЛЮЧЕНИЯ
ОБУЧЕНИЯ
ПОСЛОВИЦ
РУССКОМУ
И
ЯЗЫКУ
ИРАНСКИХ УЧАЩИХСЯ
3.1. Методический потенциал паремий при обучении РКИ
Известно высказывание великого чешского педагога Я.А. Коменского о
том, что изучение иностранного языка должно идти по пути от постепенного
постижения смысла иноязычного высказывания к восприятию красоты слов,
выражений,
богатства
всех
языковых
возможностей
и,
наконец,
к
способности проникать в эстетическую сущность языка, к овладению
языковой сокровищницей. Следовательно, постижение иностранного языка
должно быть не только прагматическим, но и духовным. Вслед за
Я.А. Коменским эту идею развивает К.Д. Ушинский, который указывает на
то, что нужно учить не говорению, а богатству культуры страны изучаемого
языка, для чего необходимо знакомить учащихся с фольклорными
памятниками и художественной литературой.
Максимальная
адекватность
условий,
которая
способствует
формированию коммуникативной компетенции на иностранном языке,
выступает основным положением современной методики преподавания
иностранного языка. Задача преподавателя иностранного языка (в том числе
РКИ) состоит в моделировании ситуации, приближенной к условиям
реального
общения.
Поэтому
мы
обращаем
особое
внимание
на
методическую и практическую ценность использования паремиологических
единиц в процессе обучения русскому языку как иностранному.
Как нами уже неоднократно отмечалось, паремии играют роль
доступного и богатого материала для изучения русского языка с опорой на
его культурное содержание, способное продемонстрировать дух народа.
Закономерно предположить, что использование пословиц и поговорок на
уроках РКИ ускоряет овладение учащимися не только такими аспектами
132
языка, как фонетика, грамматика, лексика, фразеология и стилистика, но и
важнейшим из видов речевой деятельности – говорением.
Обратим внимание на роль пословиц и поговорок в формировании
навыков, соответствующих вышеуказанным аспектам языка.
3.1.1. Использование паремий при обучении русской фонетике
Формирование навыков произношения с первых уроков должно идти в
условиях, максимально приближенных к обстоятельствам реального общения,
или в ситуациях, которые как можно точнее помогут имитировать желаемые
условия. Паремии имеют большой потенциал для создания реальной
обстановки живого общения на уроке РКИ. В процессе овладения звуковой
стороной русской речи следует обратить внимание на то, как легко и быстро
запоминаются пословицы и поговорки. Разнообразие созвучий, рифмы и
ритмики
помогают
активизировать
познавательную
деятельность.
Пословицы и поговорки можно и желательно использовать при введении
нового фонетического явления, при выполнении упражнений на закрепление
нового фонетического материала и при его повторении, во время
фонетических зарядок. Применение пословиц и поговорок на уроках РКИ на
разных этапах обучения оказывается одним из эффективных приемов
повышения мотивации у учащихся к обучению, их активности и
работоспособности.
На начальном этапе обучения следует обратиться к пословицам и
поговоркам для обработки звуковой стороны речи. С их помощью
преподавателю
удастся поставить
произношение
отдельных
трудных
согласных. Вместо отдельных слов и словосочетаний, содержащих тот или
иной звук, учащимся могут предоставляться специально отобранные
пословицы и поговорки. Выбор паремий зависит от того, какой звук
отрабатывается.
Например, для введения и отработки различных согласных звуков
133
можно предложить следующие пословицы и поговорки.
 Звук [п], который отсутствует в арабском языке: Учи, пока поперек доски
укладывается, а как вовсю вытянется, поздно будет; Посеешь привычку –
вырастет характер; Праздность – мать всех пороков; Потачка портит и
собачку;
 Звук [г], который также отсутствует в арабском языке: Во гневе не
наказывай: гнев плохой советчик; Мать праведна – ограда каменна; Дети
воруют, мать горюет; Дети возмужают – батьку испугают.
 Особенности
произношения
согласных
в
позиции
их
смягчения,
переданного на письме ь (мягким знаком): Не учи безделью, учи рукоделью;
Яблочко от яблоньки далеко не катится / недалеко падает; Добрую жену
взять – горя не видать; Человека узнать – пуд соли вместе съесть.
 Звук [р]: Рука руку моет; Рыбак рыбака видит издалека; На безрыбье и
рак рыба; Не имей сто рублей, а имей сто друзей.
 Звуки [ш] и [щ], которые в арабском языке не различаются: Шила в мешке
не утаишь; Шутка шуткой, а дело делом; Лучше меньше, да лучше; Кошке
игрушки – а мышке слезки; Щи да каша – пища наша.
Использование
русских
паремий
целесообразно
не
только
на
начальном этапе обучения РКИ, когда у иранских учащихся формируются
какие-либо произносительные навыки, но и на основном этапе, когда
обращение
к
паремиям
совершенствованию
не
только
произносительных
способствует
навыков
поддержанию
обучающихся,
но
и
и
стимулирует их речевую деятельность.
Звуки, представленные в паремиях, способны легко запоминаться
иранскими учащимися. Многократно повторяя звуки из русских пословиц и
поговорок, учащиеся с увлечением будут работать над их произношением.
Для
формирования
произносительных
навыков
русских
слов
желательно предложить артикуляционные и фонетические упражнения,
которые, следуя установленной цепочке, приведут к микротексту русской
134
пословицы.
Например:
–
Артикуляционная гимнастика: а-о-у-ы-и-э (повторить 10 раз);
–
Па-по-пу-пы-пи-пэ;
Га-го-гу-гы-ги-гэ;
Пта-пто-пту-пты-пти-птэ;
Гда-гдо-гду-гды-гди-где (согласные звуки выбираются исходя из трудностей
произношения аудиторией конкретно тех или иных русских фонем).
–
Нья-ньѐ-нью-ньи-нье (повторить 10 раз);
–
Первое ключевое слово: ученье → Ученье – свет. Второе ключевое
слово: тьма → тьма-тьмо-тьму-тьмы-тьми-тьме → Неученье – тьма.
Словообразовательная и семантическая цепочка, которая может быть
привязана к данному фонетическому упражнению: ученье-учѐба-учитьучиться-получить образование; неученье-лень-прогул-безделье-безработицабесполезность-беспомощность.
Фонетические
произносительных
игры,
навыков,
предназначенные
чаще
для
следует
формирования
проводить
на
предкоммуникативном этапе овладения языком. Например:
1-я игра. Слышу – не слышу. Цель: формирование навыков
фонематического слуха.
Ход игры: учащиеся делятся на две команды.
Преподаватель произносит слова: здорОвье, здОрово, здорОвы,
здраВствуй,
Здрасьте;
СЧасТливый,
СЧасТлив,
СЧасТливы,
неСЧастье, СЧастье.
Учащиеся: 1. Должны поднять левую руку, если в названном слове
имеется ударный гласный звук [о]; 2. Должны поднять правую руку,
если в слове есть звук [щ]; 3. Должны поднять обе руки, если в
названном слове есть непроизносимые согласные звуки. 3. Прочитать с
правильной интонацией и выучить русские пословицы: В здоровом
теле – здоровый дух; Не было бы счастья, да несчастье помогло. 4.
Перевести на персидский язык и найти пословицу, схожую по смыслу.
Преподаватель записывает ошибки играющих на доске. Выигрывает
135
команда, которая сделала меньше ошибок.
2-я игра. Кто правильнее прочитает? Цель: отработка произношения
звуков [ж], [ч], [щ], [ш], смягчѐнных согласных; запоминание паремий,
формирование навыка произношения связного высказывания.
Ход игры: учащиеся делятся на три команды; на доске записываются
несколько пословиц: ВЕк Живи, ВЕк уЧись; УЧеНЬе – сВЕт, а
неуЧеНЬе ТЬма; БЕз труда не вытаЩиШЬ и рыбку из Пруда; Одна
голова хороШо, а две луЧШе.
Преподаватель читает и объясняет значение слов, предложений,
обращает внимание на трудности произношения отдельных звуков.
Учащиеся несколько раз прочитывают тексты пословиц. После этого
дается время (5-6 минут) для заучивания пословиц наизусть.
Преподаватель закрывает текст на доске. После прочитывания хором
всех пословиц, выделяются из каждой команды по два-три чтеца. За
безошибочное чтение начисляются очки; за каждую ошибку снимается
одно очко. Побеждает команда, набравшая больше очков.
Употребление русских паремий вполне оправдано ещѐ и потому, что в
упражнениях
на
их
отработку
идеальным
образом
сочетаются
совершенствование слухо-произносительных и ритмико-интонационных
навыков. С одной стороны, в результате их употребления учащиеся
автоматизируют произносительные навыки, а с другой, учатся делить
предложения на синтагмы и определять логическое ударение и т.п. При этом
следует отметить, что пословицы служат отличным материалом для обучения
ИК-3, поскольку их строй часто делится на две части, например: Век живи3/
век учи2сь; Жизнь прожи3ть/ не поле перейти1; За всѐ берѐ3тся/ да не всѐ
удаѐ1тся.
Использование пословиц и поговорок в обучении фонетике, таким
образом, как это было отмечено в наших комментариях, является крайне
целесообразным и эффективным.
136
3.1.2. Использование паремий при обучении русской грамматике
Обучение грамматике в соответствии с принципами наиболее
популярной на сегодняшний день коммуникативной методики должно
строиться на функциональной и интерактивной основе. Это означает, что
грамматические явления изучаются, главным образом, не как «формы» и
«структуры», а как средства выражения определенных мыслей и отношений.
Сторонники прямых методов стоят на позиции имплицитного подхода к
обучению грамматике и считают, что многократное повторение одних и тех
же фраз в соответствующих ситуациях должно выработать, в конце концов,
способность учащихся не делать грамматических ошибок в речи. Поэтому, с
одной стороны, паремии являются средством выражения мысли, а с другой,
реализуют изучаемые формы или конструкции в речи, способствуя
автоматизации и активизации определенных грамматических форм и
конструкций при многократном их повторении.
Так,
морфологическое
повелительное
наклонение
выполняет
в
общении побудительную функцию, с его помощью выражается просьба,
совет,
предложение,
пожелание,
разрешение,
запрещение
или
предостережение. Императив широко представлен в паремиях русского
языка (вспомним их обобщѐнную семантику и назидательный характер).
Например: Не имей сто рублей, а имей сто друзей; Знай край, да не падай;
Береги платье снову, а честь смолоду. Пословицы и поговорки могут
использоваться при изучении видов глаголов, глаголов с приставками:
Болезнь входит пудами, а выходит золотниками, а также форм деепричастий:
Не зная броду, не суйся в воду; Держи голову высоко, не поднимая носа, Не
делая добра другим, не жди его для себя. Кроме того, паремии выступают
эффективным средством при обучении степеням сравнения и сравнительным
конструкциям: Как собака на сене; Ученье лучше богатства; Лучше один раз
увидеть, чем сто раз услышать; Каков корень, таков и плод; Сколько голов,
столько умов и др.
Пословицы и поговорки могут выступать в качестве материала для
137
изучения управления предлогов: С волками жить – по-волчьи выть; С
доброй женой горе – полгоря, а радость – вдвойне (предлог «с» +
творительный падеж), С глаз долой – из сердца вон (предлог «с» +
родительный падеж), На бога надейся, а сам не плошай; На весь мир не
угодишь (предлог «на» + винительный падеж); На обеде все соседи, а пришла
беда, они прочь, как вода; На миру и смерть красна (предлог «на» +
предложный падеж) и др.
При обучении грамматике посредством паремиологических единиц
могут привлекаться следующие модели упражнений:
1. Задание.
Восстановите
пословицы.
Перепишите,
вставляя
пропущенные буквы. Расставьте знаки препинания, объясните
постановку знаков препинания и смысл пословиц.
1) Сей пахарь под погоду
2) Вези лошадка передние колѐса
3) Гуляй девушка гуляй
4) Хвались хозя…н урожаем
5) Это брат ѐж
а) его руками (не) воз…меш…
б) а дельце (не)забывай
в) а задние сами пойдут
г) когда рожь в засеку засыпаеш…
д) будеш… хлеб есть год от году
Примерный ответ: 1. Восстановление пословиц: Сей, пахарь, под погоду:
будешЬ хлеб есть год от году; Вези, лошадка, передние колѐса, а задние сами
пойдут; Гуляй, девушка, гуляй, а дельце НЕ забывай; Хвались, хозяИн,
урожаем, когда рожь в засеку засыпаешЬ; Это, брат, ѐж его руками НЕ
возЬмѐшЬ. 2. Объяснение постановки знаков препинания: Во всех
пословицах есть слова-обращения которые следует выделить запятыми:
пахарь, лошадка, девушка, хозяин, ѐж. 3. Конструкция половицы почти во
всех случаях содержит императив: Сей, пахарь, под погоду: будешь хлеб
есть год от году.
Грамматический (в том числе пунктуационный и орфографический)
комментарий № 1. Сей, пахарь, под погоду: будешь хлеб есть год от году.
В слове будешь пропущен Ь; будешь – это глагол второго лица единственного
числа. Слово пахарь следует выделить с двух сторон запятыми, так как
138
пахарь – это обращение. Вся пословица представлена как бессоюзное
сложное предложение, поэтому после первой части надо поставить двоеточие
– если посеять перед дождливой погодой, то «будешь хлеб есть год от году»
(вторая часть пословицы-предложения указывает на результат).
Лингвострановедческий комментарий. В старину на Руси хлеб сеяли
вручную. Пахарь – это почетная профессия земледельца. Пахари считаются
мирными людьми, добывающими свой хлеб честным и тяжелым трудом, в
поте лица (ФЕ). Однокоренные слова: глагол пахать, существительное
пашня. Пахарь, человек, который пашет (возделывает землю) на пашне
(поле). Перед тем как засеять поле, пахарь должен наблюдать за погодой и
подгадать так, чтобы семена хлеба – зерно (существительное), было засеяно
именно перед обильным дождѐм. Только в таком случае урожай хлеба будет
богатым настолько, что излишки можно будет засеять и в следующем году.
Отсюда и получится есть хлеб год от году. Прямое значение пословицы –
руководство к действию для тех, кто собрался сеять хлеб, а переносное
значение заключает в себе инструктирование, предупреждение о том, что
каждое дело следует серьезно обдумывать, для того, чтобы получить
превосходный результат.
Лингвистический комментарий. Вези, лошадка, передние колѐса, а
задние сами пойдут. Слово лошадка следует выделить с двух сторон
запятыми, так как лошадка – это обращение. Слово лошадка (от: лошадь)
эмоционально окрашено и имеет уменьшительно-ласкательный оттенок.
Пословица
звучит
в
виде
сложносочинѐнного
предложения
с
противительным союзом а, перед которым следует поставить запятую.
Смысл пословицы: всегда важно первое усилие, а дальше дело пойдѐт
намного легче и т.д.
Естественно, нельзя построить обучение грамматике исключительно на
материале
паремий,
но
представляется
вполне
целесообразным
их
использование для иллюстрации грамматических явлений и закрепления их в
речи в страноведчески ценных единицах.
139
3.1.3. Обучение русской лексике с использованием паремий
Лексико-грамматическая насыщенность русских пословиц и поговорок
дает возможность рассматривать паремии как материал для обогащения
лексического запаса иранских учащихся. Усвоение русских пословиц и
поговорок помогает учащимся представить образный строй языка, развивает
память, приобщает к русской народной мудрости, культуре и истории
русского народа. Кроме того, в коротких, емких пословичных предложениях
обычно легче запомнить новые слова. Например, работа по изучению
числительных, безусловно, станет интересной и эффективной, если призвать
на помощь пословицы и поговорки, так как в образном контексте цифры
запоминаются быстрее: Один – тайна, два – полтайны, три – нет тайны;
На что умному нужно шесть, то хитрый сделает в пять; Семь бед – один
ответ; Восемь девок – один я; Девять человек – что равно десяток; В
десять лет – чудо, в двадцать – гений, а после тридцати – обыкновенный
человек.
От заучивания пословиц и поговорок мы ожидаем не только развития
памяти учащегося, но и добиваемся от подопечных умений и навыков
адекватного выбора лексических единиц и демонстрации эмоциональной
выразительности речи. Необходимость поисковых усилий, направленных на
создание эквивалентного перевода выражений на родной язык, рождает
активизацию переводческих способностей. К тому же, работа с русскими
паремиями
стимулирует
лексикографическую
деятельность,
то
есть
обращение учащихся к различным словарям. Предлагая простые и
усложненные задания с учетом подготовки, уровня знаний, умений и
навыков иранских учащихся, преподавателю удастся добиться поставленных
задач.
Паремии могут быть использованы при работе над такой языковой
категорией, как лексическая многозначность. Предъявление слова во всей
совокупности его значений помогает учащимся осознать национально-
140
специфические
окружающей
способы
концептуализации
действительности,
а
также
и
упаковки
знаний
существующие
об
способы
метафорического и метонимического переносов. В данном параграфе
предлагается
система
упражнений,
направленных
на
раскрытие
семантического потенциала слова язык.
– Составьте словосочетания и предложения с разными значениями слова
язык. Лучшие словосочетания и предложения запишите и сделайте их анализ.
– Перепишите предложения, определите значение слова язык.
1) Ребенок высунул язык (он хочет подразнить).
2) Эскимос высунул язык (он поздоровался).
3) Вскоре гостям подали чуть дрожащие заливные языки (= блюдо из
языка какого-либо животного).
4) Языки пламени поднимались все выше и огонь лизнул карниз (= пламя,
имеющее вытянутую форму).
5) От страха и волнения язык прилип к нѐбу и студент на экзамене молча
краснел (= часть тела; орган, находящийся в ротовой полости).
6) Древнегреческий язык и латынь являются мѐртвыми языками (=
естественное средство коммуникации).
7) Огромное достижение – владеть хорошим русским литературным
языком (= стилистический регистр речи).
8) Язык Пушкина восхищает нас разнообразием, лѐгкостью, гибкостью,
образностью, глубиной (= манера, стиль изложения великого классика).
9) Язык музыки понятен всем (= знаковая система; выражение чувств
через музыку).
10) «Одно только, что ещѐ нужно было знать ему, это то, какие именно
были войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то
есть человека из неприятельской колонны)», Л.Н. Толстой (= пленный,
от которого можно узнать какие-либо сведения).
11) К
языку
колокола
привязывают
верѐвку,
чтобы
определѐнные часы (= металлический стержень колокола).
звонить
в
141
12) Злые языки страшнее пистолета. (А.С. Грибоедов) (= сплетники,
клеветники).
13) Эзопов язык – это иносказание (= стиль письма древнегреческого
баснописца Эзопа)
– Ответьте на вопросы:
1. Какие
значения
слова
язык
можно
назвать
в
приведенных
предложениях?
2. С каким значением слова язык мы имеем дело на уроках русского
языка?
3. Что такое язык и речь? Могут ли они быть синонимами?
4. Что является основной функцией языка?
5. Какие функции языка мы можем перечислить?
Комментарий преподавателя:
Язык является системой словесного выражения и передачи мыслей.
Слово язык рассматривается и как синоним слова речь. Язык мы
актуализируем, осуществляем, материализуем в устной и письменной речи, в
общении людей. Основная функция языка – коммуникативная, связанная с
использованием языка как средства общения. С помощью языка народы,
создавшие свой язык, сохраняют и передают духовный опыт поколений, их
знания и умения. Язык является основным способом передачи человеческих
мыслей, чувств, эмоций. С эстетической точки зрения язык выступает как
бесценное сокровище. Языком выражаются особенности народа, который им
пользуется.
– Найдите русские, персидские, арабские фразеологизмы, пословицы,
поговорки, где встречаются разные значения существительного язык;
раскройте представленные значения.
– Разделитесь на две команды и выполните это задание письменно:
выигрывает та команда, которая приведѐт больше примеров.
Образец:
Длинный язык, язык без костей (говорит много – о болтливом человеке).
142
Суконный язык (казѐнный, канцелярский, шаблонный язык).
Язык на плече, высунув язык (об усталом человеке).
Язык не повернѐтся (не осмелиться, не решиться сказать – подразумеваются
негативные последствия для того, к кому обращена речь).(
Найти общий язык (договориться).
Держать язык за зубами, придержать язык (молчать, не выдавать секретов,
не говорить лишнего).
Проглотить язык, Дар речи потерять (лишиться дара речи, онеметь отчеголибо: страха, волнения и т.п.).
Прикусить язык (замолчать, не договорив фразы, пожалеть о сказанном).
Чѐрт за язык дѐрнул, сорвалось с языка (пожалеть о невольно, необдуманно
сказанном).
Язык развязался, язык распустил (человек заговорил после долгого
молчания).
Болтать языком, чесать языком (неудержимо говорить о пустяках или о
том, что надо скрыть).
Язык чешется (о нестерпимом желании высказаться, рассказать что-либо).
Ломать язык (коверкать, искажать речь, говорить неправильно).
Язык сломаешь (о труднопроизносимых словах).
Языками зацепиться (долго разговаривать с кем-либо).
Укоротить язык кому-либо (поставить излишне болтливого человека на
место).
Не сходить с языка (постоянно говорить о чем-либо).
Говорить русским языком (говорить, объяснять или приказывать что-либо
понятно и просто).
Говори человеческим языком (перс.) (говорить, объяснять или приказывать
что-либо понятно и просто с точки зрения того, кто говорит).
Говорить на разных языках (говорить, не понимая друг друга).
Тянуть за язык (заставлять говорить, заставлять высказаться).
Проситься на язык (о желании поскорее высказаться).
143
Вертится на языке (о невозможности вспомнить и сформулировать чтолибо).
Висит на самом кончике языка (перс., арабск.) (О невозможности вспомнить
и сформулировать что-либо, ср. рус. На языке вертится).
Злой язык, что стрела (словом можно ранить, обидеть, оскорбить человека).
Язык кусает человека как змея (арабск.) (Слова могут больно ранить
человека).
Язык (хорошо) подвешен (о красноречивом человеке).
Язык мой – враг мой (обвинение себя в чрезмерной болтливости,
невоздержанности речи).
До чего язык ни договорится! Языце, супостате, губителю мой! (излишняя
откровенность может принести вред откровенному человеку).
Человек умрет от своего языка (арабск.) (Излишняя откровенность может
принести вред самому себе).
Красный язык отрежет твою голову (перс.) (Излишняя откровенность
может принести вред самому себе).
Язык до Киева доведѐт (умение общаться с людьми и правильно и красиво
говорить помогает многого достичь).
Притча во языцех (то, о чѐм говорят все, что у всех на устах; содержится
грамматический архаизм, древняя форма предложного падежа слова язык).
Бог дал тебе один язык, а два уха; Лучше два раза послушать и один раз
сказать (перс., больше слушай, меньше говори).
Паремии выступают благодатным материалом для обучения тому, как
одну и ту же мысль можно передать разными словами. Пословицы
незаменимы в обучении монологической и диалогической речи, так как они
делают речь живой и яркой. На уроке развития речи требование объяснить
значение паремий и ситуаций их использования становится реальным
мотивом выхода в речь.
144
3.1.4. Формирование лингвострановедческой и социокультурной
компетенций при помощи паремий
Язык
социальное
современной
лингвистикой
образование,
которое
рассматривается
выступает
как
маркером
сложное
культурной
принадлежности этноса. Язык, отражая особенности народа как носителя
соответствующей культуры, выделяет его среди других народов и культур.
Основой языковой картины мира является, по-видимому, общечеловеческая
логико-понятийная база. В большинстве случаев логические понятия
характеризуются межъязыковой эквивалентностью, однако эмоциональные
ореолы этих понятий, внелогические оценки и переосмысления различных
этносов не предполагают какого-либо единства, что закономерным образом
отражается в языке. Переживание и оценивание событий окружающей
действительности представителями разных социокультурных общностей
осуществляется совершенно по-разному, что обеспечивает неповторимость
этнического
мирочувствования
и
мироощущения.
Язык
объединяет
индивидов в «народность». Особенности народа отражаются в языке. Если
народ
утрачивает
свой
язык,
то
он
перестает
существовать
как
национальность.
Все
аспекты
языка
–
фонетический,
лексико-семантический,
морфологический, синтаксический, стилистический – становятся источником
информации о национальной ментальности. Ярче всего национальная
специфика представлена на уровне целостных речевых произведений,
каковыми являются паремии; их этническое своеобразие проявляется в
стилистике, тональности, особенностях образности.
Роль русских паремий в лингвокультурологическом и страноведческом
аспекте обучение языку трудно переоценить. В содержании паремий
накапливается и хранится не только человеческий опыт, но и отражаются
условия жизни народа-носителя языка, его история, культура, география
страны: Язык до Киева доведет; Москва не сразу строилась; Вот тебе,
145
бабушка, и Юрьев день; Тяжела ты, шапка Мономаха; Велика Россия, а
отступать некуда: позади Москва; Кто с мечом к нам войдет, от меча и
погибнет; В Тулу со своим самоваром и др.
Формирование
лингвострановедческой
и
социокультурной
компетенций у иранских учащихся может осуществляться при помощи
выполнения упражнений, направленных на презентацию, интерпретацию и
речевое использование русских паремий.
1. Предтекстовое задание:
– Соедините части и восстановите пословицы. Расставьте знаки
препинания.
1) Хороша веревка длинная
а) а лень портит
2) Хлеб-соль ешь
б) или голова в кустах
3) Доброму и сухари на здоровье
в) а речь короткая
4) Или грудь в крестах
г) а правду режь
5) От нужды умнеют
д) на здоровую
6) Не вали с больной головы
е) от богатства глупеют
7) Труд человека кормит
ѐ) а злому и мясное не впрок
2. Послетекстовое задание: а) Выпишите из пословиц все антонимы; б)
Найдите краткое прилагательное в тексте пословиц; в) Найдите в тексте
пословиц глагол в повелительном наклонении; г) Найдите и выпишите из
пословиц национально-окрашенные слова.
Примерный образец выполнения. 1) Восстановление пословиц:
1. Хороша верѐвка длинная, а речь короткая; 2. Хлеб-соль ешь, а правду режь;
3. Доброму и сухари на здоровье, а злому и мясное не впрок; 4. Или грудь в
крестах, или голова в кустах; 5. От нужды умнеют, от богатства глупеют;
6. Не вали с больной головы на здоровую; 7. Труд человека кормит, а лень
портит.
2) а) Слова-антонимы, встречающиеся в тексте пословиц: длинная –
короткая; добрый – злой; умный – глупый; больной – здоровый; нужда –
146
богатство; труд – лень; *кормит – портит;
б) краткое прилагательное – хороша (верѐвка);
в) глагол в повелительном наклонении – не вали (ты);
г) национально-окрашенные слова: хлеб-соль – это символ радушия и
гостеприимства у русских (как и у всех славян). Хлебом-солью на Руси
издавна встречали самых почетных гостей, выражая тем самым уважение и
радость, а также выполняя традиционную церемонию приглашения на свою
территорию. В русской пословице Хлеб-соль ешь, а правду режь звучит
требование говорить правду, не взирая на лица и угощения. Если человека
хорошо встречают и оказывают наивысшие знаки внимания – это ещѐ не
значит, что следует обойти истину. Как показывает пословица, русский
человек в любой ситуации стремится к честности, для русской натуры на
первом месте находятся правда и справедливость. Потому молчание в угоду
хозяевам оценивается отрицательно. В пословице Хлеб-соль ешь, а правду
режь отражена черта русского характера, не терпящего недомолвки,
угодничества и несправедливости.
Следующая
единица,
выражающая
национально-культурную
семантику, – это слово сухари. Оно обозначает кусочки сушеного хлеба,
которые в данном конкретном случае являются символом бедности (питается
бедно, скудно: лишь одними только сухарями, но это идѐт ему на пользу: на
здоровье). С тождественным ассоциативным ореолом данная лексема
употребляется в устойчивом обороте сушить сухари, прямое значение
которого „готовить впрок сушѐный хлеб‟, а переносное – „готовиться
отбывать наказание; готовиться к длительным лишениям и бедам‟.
Метафорическое значение слова сухарь связано с характеристикой человека,
сухарѐм называют очень закрытого, необщительного, консервативного
человека. Мясное – это общее название всех блюд русской кухни,
содержащих мясо. В пословице Доброму и сухари на здоровье, а злому и
мясное не впрок указывается на то, каким нравом должен обладать человек,
чтобы во всем иметь гармонию.
147
Словосочетание грудь в крестах (значит: грудь в наградах, орденах, а
человек в особом почѐте) рисует образ героя-орденоносца, который сложился
ещѐ со времѐн царской России, с давних лет, когда русский царь награждал
своих служащих и военных орденами в виде креста. Смысл пословицы Или
грудь в крестах, или голова в кустах перекликается со смыслом таких
пословиц, как Или пан, или пропал; Всѐ, или ничего.
Обучение иностранному языку стремится обеспечить овладение
общением в условиях взаимодействия культур, принятие и овладение
иноязычной культурой в процессе еѐ сопоставления с собственной. В связи с
вышесказанным уместно утверждение о том, что обучение основывается на
контрастивном, культурологическом и социолингвистическом подходах,
которые требуют соблюдения ряда положений. Раскроем содержание данных
положений.
–
Систематическое
сопоставление
социокультурных
явлений,
которые имеют место в двух языковых сообществах.
Если обращаться непосредственно к паремиям, то речь идѐт о
смысловом сходстве пословиц, созданных разными народами: Ученье лучше
богатства (рус.); – Знания – лучшее из сокровищ (перс.); – Знания людей –
сокровище (арабск.). А также: Век живи, век учись (рус.); – Учись с колыбели
до могилы (перс.); – Учитель живѐт и учится (арабск.), которые отражают
представления народа о пользе перманентного обучения.
– Применение равнозначных критериев для сравнения социокультурных
фактов, которые существуют в двух (или более) разных социумах.
Для применения равнозначных критериев преподаватель РКИ должен
обладать межкультурной и социокультурной компетенциями, для того чтобы
суметь
проиллюстрировать
эквивалентные,
но
не
идентичные
социокультурные факты. Если в русской лингвокультуре часто применяется
устойчивое выражение Когда рак на горе свистнет, то его соответствием в
персидской лингвокультуре можно считать выражение Когда камыши
зацветут; русская пословица Лучше синица в руке / в руках, чем журавль в
148
небе имеет смысловое сходство с персидским устойчивым выражением Уксус
в наличии лучше обещанной халвы; всем широко известная русская пословица
На безрыбье и рак – рыба соответствует персидской пословице В пустыне и
старый башмак – дар божий и т.д.
– Обязательное требование знания родной культуры, которое
создаѐт благоприятные условия для понимания иностранной культуры.
Данное
требование
политического
устройства
обусловлено
Ирана.
особенностями
Современный
национально-
Иран
является
многонациональным государством, на территории которого проживает более
сорока крупных и малых народов, отдельных племѐн и этнических групп. В
этих условиях возможна ситуация, когда на равных правах функционируют
языки разных языковых семей и групп – иранские, семитские, тюркские. К
ним можно отнести, прежде всего, персидский язык, а также азери
(азербайджанский), курдский, белуджский, лурский, туркменский и другие.
Как отмечает М.С. Каменева: « <…> особое место занимает арабский язык. С
одной стороны, в диалектной форме он используется арабами Ирана,
проживающими в провинции Хузестан, расположенной на юго-западе страны
на границе с Ираком и имеющей выход к Персидскому заливу, с другой, в
своѐм классическом варианте функционирует в культовой сфере» [2010: 19].
Учитывая поликультурность иранского общества, следует отметить особую
роль преподавателя РКИ, требования к его межкультурной компетентности,
его готовности к диалогу культур.
– Объективизация и исследование инокультурных явлений, которые
препятствуют превращению этих явлений в экзотические факты.
Сравнение
текстов
пословиц
разных
народов
выступает
доказательством того, что различные лингвокультуры отражают в своих
паремиях ментальность народа-носителя того или иного языка. Сходство
основных типов изречений русского, иранского и арабского народов
заключается, в основном, в логике их конструирования, в характере
передаваемых
ими
отношений
между
вещами
и
обыденными
149
представлениями в реальной жизни. Различие же коренится в образном строе
изречений и в различии лексического состава паремий, с помощью которого
вербализуются суждения. Особое место среди лексики пословиц и поговорок
занимает, как было неоднократно отмечено, безэквивалентная и фоновая
лексика.
Презентация,
семантизация
и
лингвострановедческое
комментирование такой лексики на занятии позволяет превратить ее из
набора непонятных экзотических слов в полноценные и полнокровные
единицы общения.
Вышеперечисленные способы дают возможность формировать межкультурную, лингвокультурологическую и социокультурную компетенции,
являющиеся важнейшим критерием владения иностранным языком. Как
утверждает Н.Г. Валеева: «Межкультурная компетенция включает реалии,
информацию о стране изучаемого языка, в том числе и фоновые знания
типичного
представителя
иноязычного
социума,
а
также
элементы
национальной культуры, нашедшие отражение в языке, лексические и
стилистические средства, связанные с культурной ориентацией: лексикой с
национально-культурным компонентом, представленной безэквивалентной,
коннотативной,
фоновой
национально-культурной
крылатыми
словами;
лексикой
и
семантикой;
формулами
реалиями;
фразеологизмами
пословицами,
речевого
общения,
с
поговорками,
отражающими
закономерности социокультурного общения, в том числе и этикета» [2010:
11].
Использование пословиц и поговорок в обучении РКИ формирует у
учащихся коммуникативную компетенцию, ибо, зная популярные паремии,
учащиеся более уверенно вступают в непосредственное общение с
носителями языка или приступают к чтению аутентичных текстов СМИ,
литературных произведений, где часто встречаются трудные ситуации
использования трансформированных паремий. Например: «Это – журавль в
небе» (при основной форме Лучше синица в руки, чем журавль в небе), «Его
статья – первый ком» (Первый блин комом), «На нашем безрыбье и от нее
150
есть польза» (На безрыбье и рак – рыба), «Теперь я могу гулять смело»
(Кончил дело – гуляй смело). Безусловно, для того чтобы заметить в речи
паремию, особенно трансформированную или и вовсе представленную
отдельным компонентом, и воспринять еѐ эстетическо-эмоциональный заряд,
требуется заранее знать исходную форму паремии и владеть еѐ семантикой.
3.1.5. Развивающий потенциал пословиц
На начальном этапе изучения русского языка сознание иранских
учащихся является, как правило, монокультурным и монолингвальным. Все
механизмы порождения и восприятия речи настроены на родной язык. Всѐ,
что хочет выразить в своей речи учащийся на иностранном языке,
независимо от его воли, будет оформляться во внутренней речи в реплику на
родном
языке
со
всеми
неизбежными
культурно
обусловленными
особенностями и отрицательной интерференцией. Постепенное знакомство с
русскими пословицами и поговорками, сравнительное изучение русских
паремий с персидскими и арабскими (хорошо знакомыми и часто
употребляемыми в повседневной речи) пословицами приведѐт в конечном
итоге к формированию интереса к русской действительности, культуре и
истории и способам их передачи паремиями.
Знакомство с русскими пословицами правильнее, вероятно, начинать с
тех устойчивых выражений, которые близки учащимся и узнаваемы ими:
Ученье – свет, неученье – тьма; Век живи, век учись; Учиться – всегда
пригодится; Язык мой – враг мой; Молчание – золото; Терпение и труд всѐ
перетрут и т.п. Получение кратких страноведческих знаний при изучении
русских паремий обеспечивает полноценный диалог культур. Но как бы ни
были схожи значения пословиц разных народов, их дословный перевод на
иностранный язык бывает затруднительным, а подчас и невозможным. И
именно на этом этапе требуется перекодирование с одного языка на другой.
Обучение
учащихся
действиям
перекодирования
является
реальным
151
условием диалога культур, так как именно в этом случае обучаемый должен
прийти к осознанному сопоставлению образов культур разных народов.
Используя развивающий потенциал русских пословиц, иранские учащиеся
сравнивают образы русской и родной культур, ассоциируя их со словами и
устойчивыми выражениями представленных языков, а также правилами
употребления данных единиц в предложениях и соответствующих ситуациях.
Например, в персидской и арабской лингвокультурах огромное
значение придается уважительному отношению к старшим вообще и
трепетному отношению к матери в особенности. То же самое можно сказать
и о русской лингвокультуре, потому что мать является святым человеком для
всех народов. Доказательством этому служат русские паремии: Птица
радуется весне, а младенец – матери; Нет такого дружка, как родная
матушка; У кого есть матка, у того голова гладка; Слепой щенок и тот к
матери ползет; Мать праведна – ограда каменна и др.
Если из всего разнообразия русских пословиц о матери мы остановимся
на пословице При солнце тепло, а при матери добро и сравним еѐ с
персидским (а также арабским) устойчивым оборотом: Рай находится под
ногами у матери, то получим целый ряд выводов лингвокультурного
характера. В русской языковой картине мира солнце – это больше, чем
солнце. Оно как живое существо, несущее не только свет и тепло, но и
безграничную радость, нарядность, праздничность, оптимизм, силу, красоту
и любовь. Счастливое ощущение солнечного тепла ассоциируется в русской
пословице с добром, идущим от матери. В представлении восточного
человека
мягким
и
долгожданным
бывает
лунный
свет,
который
ассоциируется с ночной прохладой и отдыхом от палящих лучей солнца.
Сказочный рай, куда стремятся попасть все праведные мусульмане,
существует на самом деле уже в этом мире, утверждает пословица. Ту землю,
и надо признать раем, куда ступила нога матери. Если мать рядом, то у
человека есть забота, защищѐнность, мудрость, решение всех проблем.
Ощущение беззаботного блаженства, которое безгрешные люди готовятся
152
испытать только после того как попадут на тот свет, на самом деле
испытывает каждый человек ещѐ в этом мире, пока жива мать. Именно об
этом говорится в пословице о матери, бытующей у многих народов востока.
Анализ паремий разных народов, поиск наиболее верных аргументов в
изучении и доказательстве оправданности тех или иных средств в
отражениях разных языковых картин мира – всѐ это даст мощный толчок
развитию мыслительной деятельности иранских учащихся, поможет усвоить
приемы сравнения, сопоставления и перевода.
Наиболее актуальными для нас в данной работе выступают те
пословицы, которые близки обучаемым по роду их деятельности. Такими
паремиями являются пословицы об учении, уме, грамоте, учителе, знании,
языке.
На примере представленных паремий должна быть решена задача
поставленная перед преподавателем РКИ в иранской аудитории: дать
понятие учащимся о русском обыденном языковом сознании; ознакомить их
с основными концептами русской культуры; обратить внимание учащихся на
особенности усвоения этнической культуры; дать им понятие об основах
межкультурной коммуникации. Основной целью коммуникации является
обмен и передача информации, формирование отношения к себе, к людям и
обществу, обмен деятельностью и эмоциями. С позиций межкультурной
коммуникации важным является не только знание иностранного языка, но и
овладение культурой той страны, в которой используется этот язык, что
предполагает индивидуальный подход к каждому языку как средству
коммуникации. Одним из проявлений индивидуальности подхода является,
на наш взгляд, использование обучающего потенциала русских пословиц и
поговорок на уроках РКИ.
На начальном этапе обучения РКИ допустимо и оправданно включение
некоторых русских паремий при ознакомлении учащихся с формулами
русского речевого этикета. Например:
Доброе утро; добрый день; добрый вечер → Утро вечера мудренее;
153
Доброй ночи; Спокойной ночи → День да ночь, сутки – прочь;
Приятного аппетита → Аппетит приходит во время еды;
Будем здоровы; Будьте здоровы → В здоровом теле здоровый дух;
Берегите себя → Береги платье снову, а честь – смолоду и т.д.
Широкий функциональный потенциал пословиц и поговорок дает
возможность
в
непринужденной
совершенствовать
активизировать
и
форме
ритмико-интонационные
отработать
навыки;
дает
произношение,
возможность
автоматизировать многие грамматические явления,
обогатить словарный запас учащихся, помочь усвоить строй языка,
почувствовать его эмоциональную выразительность, развивать память и
творческую инициативу. В этом и заключается функция паремий в процессе
обучения РКИ.
На активизацию и развитие умственных способностей учащихся и
развитие их познавательной деятельности направлена директивная функция
паремий. Она управляет действием слушателей, направляет, воспитывает и
формирует личность. Опыт накоплен и оформлен народом в пословицы. Что
дает устойчивое выражение тем, кто следует его советам, изучает и
сравнивает его с другим видением? Пословицы и поговорки стимулируют
или исправляют поведение того, к кому обращаются. Но это не просто сухие
правила жизни, не просто перечисление определѐнных действий, а
кратчайшие, законченные, оригинальные художественные произведения,
имеющие коллективного и анонимного автора. Образность и яркость
паремий заключают в себе развивающий потенциал. Необычность передачи
паремиологической картины, оригинальность и в то же время узнаваемость
ситуации, прямота (или иносказательность) суждений – всѐ это вызывает
интерес иностранных учащихся к русским паремиям, повышает мотивацию и
расширяет знания о русской культуре.
Исследователи не раз подчѐркивали развивающий потенциал пословиц:
«Следует отметить еще одну сторону языковых афоризмов – эстетическую. В
пословицах регулярно встречается ритмическая речь (Из песни слов не
154
выкинешь), полная или приблизительная рифма (Дружба дружбой, а служба
службой), в том числе и в середине фразы (За морем телушка полушка, да
рубль перевоз), а также аллитерация (Береженого и бог бережет).
Художественная выразительность пословиц достигается также с помощью
синтаксического параллелизма, т.е. построения фразы из двух синтаксически
одинаковых частей (И волки сыты, и овцы целы; На охоту ехать – собак
кормить)» [Верещагин, Костомаров 1990: 78].
Пословицы и поговорки запоминаются во многом благодаря их
эстетической
стороне,
окутывающему
их
поэтическому
колориту,
представленному различными созвучиями, рифмами, ритмикой, порой
весьма искусной. Фольклорная поэзия в данном случае является эстетически
обогащѐнной формой сохранения и распространения мудрости, опыта
познавательной деятельности, моделирующей воспитание и его результат –
поведение. Расширение знаний о чужой культуре и еѐ носителях способно в
корне изменить поведение представителей разных лингвокультур.
3.2. Методы и приемы использования русских паремий с учетом
аналогичных персидских и арабских паремий
Как было неоднократно отмечено ранее, цель обучения РКИ состоит в
формировании у учащихся коммуникативной компетенции, важнейшими
компонентами которой являются лингвострановедческая и социокультурная
компетенции. Результатом длительного процесса накопления и развития
знаний о системе языка и культуры должно стать формирование вторичной
языковой личности, обладающей указанной компетенцией. Для достижения
поставленной цели следует определить оптимальные методы и приемы
работы с паремиологическими единицами в процессе преподавания РКИ.
Под методом обучения РКИ, опираясь на определение Э.Г. Азимова и
А.Н. Щукина, мы понимаем «совокупность способов взаимосвязанной
деятельности преподавателя и учащихся, направленных на достижение целей
155
образования, воспитания и развития учащихся» [2009: 137]. Метод обучения
предопределяет реализацию номенклатуры приемов, которые представляют
собой конкретные операции, учебные действия производимые учащимися с
учебным материалом. По мнению О.Д. Митрофановой и В.Г. Костомарова,
методический прием – наименьшая методическая единица в деятельности
преподавателя, интегративная в своей сущности, призванная решить
конкретную методическую и педагогическую задачу в процессе обучения
[1990].
В рамках нашего исследования мы четко определили национальность
учащихся (иранские учащиеся), их профессиональную направленность
(филология) и уровень владения русским языком (в основном базовый) для
эффективного выбора приѐмов обучения с учетом их национальных и
будущих профессиональных особенностей.
Задача формирования у учащихся любви к изучаемому языку, стране,
истории и культуре народа, говорящего на этом языке, решается в первую
очередь моделированием урока русского языка, вызывающего у учащихся не
только учебный, но и реальный познавательный интерес, мотивирующий их
коммуникативную, познавательную активность за счет насыщения его в
числе прочего актуальной информацией. Чтобы создать цикл ярких и
эффективных уроков РКИ, в первую очередь, необходимо работать над
методами и приемами передачи информации.
В работах М.Н. Вятютнева, Д.И. Изаренкова, О.Д. Митрофановой и
В.Г.
Костомарова,
Б.А.
Лапидуса,
Е.И.
Пассова,
И.В.
Рахманова,
Э.Ю. Сосенко, А.Н. Щукина представлен широкий спектр упражнений и
заданий как единиц организации деятельности учащихся на уроке
иностранного языка.
Упражнение определяется учеными как «<…> структурная единица
методической организации учебного материала, используемая в учебном
процессе. С помощью упражнения обеспечивается выполнение операций с
материалом
и
формирование
на
их
основе
умственных
действий.
156
Упражнения
представляют
собой
целенаправленные,
взаимосвязанные
действия, предлагаемые для выполнения в порядке нарастания языковых и
операционных трудностей, с учетом последовательности становления
речевых навыков и умений и характера реально существующих актов речи»
[Азимов, Щукин 2009: 322].
Опираясь на представленные в современной методике преподавания
иностранных языков обобщения и типологии конкретных приемов работы с
языковым материалом, мы обратили внимание на то, что для формирования
лингвострановедческой и социокультурной компетенций с привлечением
русских паремий могут быть использованы следующие методические
приемы: сравнение, наглядность (для семантизации и речепорождения),
подстановка, создание диалогов и разыгрывание ситуаций, зафиксированных
в паремиях.
Актуальность
устойчивого
выражения,
адекватная
семантизация
паремиологических единиц и комментирование положенного в их основу
образа – залог их правильного понимания иностранцами, прочного усвоения
и употребления. Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров разработали теорию
лингвострановедческой основы преподавания номинативных единиц языка, к
которым относятся лексемы, фразеологизмы, пословицы и поговорки и
языковые афоризмы. Суть этого подхода заключается в том, что для
формирования более полного представления о значении вводимой единицы
следует семантизировать не только еѐ понятийную часть, но и фоновые
сведения. В связи с этим преподавателю РКИ при подготовке к работе с
пословицами
и
поговорками
необходимо
обратиться
не
только
к
фразеологическому словарю или к словарю пословиц и поговорок, но и к
специализированному лингвострановедческому словарю, который содержит
лингвострановедческие
комментарии.
Такого
рода
комментарии
ориентированы на предъявление общераспространѐнных, известных любому
носителю языка, энциклопедических и оценочных знаний, связанных с
определенной языковой единицей.
157
Отсутствие русской языковой среды создаѐт для изучающих русский
язык в Иране особые трудности при восприятии русских пословиц в
естественных коммуникативных ситуациях. Вместе с тем, усвоение русских
паремиологических единиц – неотъемлемая часть того лексического и
культурного минимума учащихся, которая должна обеспечить адекватность
коммуникации на русском языке. Учитывая место пословиц и поговорок в
языковой
картине
мира
русского
человека,
значительность
их
ассоциативного поля в современных актуальных текстах, можно сказать, что
без знания пословиц и поговорок полноценное общение на русском языке и
адекватное восприятие аутентичных текстов СМИ затруднительно.
Изучение русских паремий приводит к обогащению словарного запаса
учащихся, углубляет их представления о русском языке и о русской картине
мира, формирует у них эстетический вкус, стимулируя при этом интерес к
истории и культуре страны изучаемого языка. Умелое употребление русских
пословиц и поговорок значительно обогащает устную и письменную речь.
Несомненно, важна роль паремиологических единиц в речи. Паремиям
присущи разнообразные смыслоразличительные и эмотивные функции. Они
дают возможность уточнить те или иные представления о предмете, его
качестве, действии. Пословицы и поговорки украшают речь, освобождают ее
от повторов и тем самым создают определенную экспрессию высказывания;
выступают средством выражения субъективной и объективной модальности
и т.д. «Вторичная языковая личность», или личность на рубеже культур,
безусловно,
должна
употреблять
в
своей
речи
такие
культурно
маркированные единицы, как пословицы и поговорки.
Паремиологические единицы являются не просто устойчивыми
сочетаниями слов, а выступают как художественный образ, художественная
картина в миниатюре. Имея воспитательный потенциал, паремии заключают
в себе методы народной педагогики, и как всякий художественный прием
они предполагают умелое и, более того, искусное их применение в речи.
158
Для того чтобы обучаемые могли не только понимать, но применять в
реальном общении русские пословицы и поговорки, преподаватель РКИ
должен подвести подопечных к восприятию русской речи на слух,
овладению ими определенным минимумом паремий.
Сравнительный
анализ
русско-персидско-арабского
паремиологического фонда, приведенный во второй главе настоящей работы,
был намеренно ограничен нами тематически в корпусе анализируемых
единиц. Мы сконцентрировали своѐ внимание на пословицах и поговорках об
учении, уме, грамоте, учителе, знании, языке и науке. С одной стороны, эта
группа
паремий
по
своему
смыслу
и
лексическому
наполнению
непосредственно включена в круг понятий и представлений, касающихся
содержания учебной дисциплины «Русский язык как иностранный». С другой
стороны,
избранная
тематическая
группа
паремий
одна
из
самых
продуктивных в пословично-поговорочном фонде контактирующих по
условиям нашего исследования языков и культур.
Паремиологический
минимум,
отобранный
для
решения
задач
обучения с учетом уровня сформированности компетенций учащихся на
разных этапах обучения, должен определяться только преподавателем
русского языка индивидуально в каждом конкретном случае.
Минимизировать же паремиологический состав следует, ориентируясь
на конкретные условия обучения иранских учащихся, для чего нужно
учитывать
целый
комплекс
специфических
лингвистических
и
экстралингвистических факторов. Паремиологический минимум при этом
должен сочетаться с грамматическим, лексическим, тематико-ситуативным,
страноведческим минимумами, отобранными применительно к конкретным
условиям обучения.
Ключевым понятием при формировании любого учебного минимума
является четкое определение единицы отбора. Учитывая отсутствие
языковой среды в условиях обучения русскому языку в Иране, а также
охарактеризованную раннее возможность объединения в классе паремий не
159
только пословиц, поговорок, но и фразеологизмов (фразеологически
ориентированный
подход),
считаем
допустимым
при
первичном
дозированном включении паремий в учебный процесс обращение к термину
«фразеологический оборот», который представляет собой, по определению
Н.М. Шанского, воспроизводимую в готовом виде, целостную по своему
значению, устойчивую по составу и структуре раздельнооформленную
единицу языка, эквивалентную слову, словосочетанию и предложению.
На начальном этапе обучения РКИ (А0–А1) иранских учащихся при
введении в учебный процесс русских пословиц и поговорок важнейшей
проблемой, которую приходится решать, является выбор уместного способа
семантизации.
Приемы
и
способы
включения
ознакомительно-познавательного
потенциала языка в процесс преподавания этого языка иностранцам изучает
и разрабатывает лингвострановедение. Исследователи выделяют пять
методологических принципов, лежащих в основе лингвострановедческого
обучения языку и важных для понимания места описываемого нами
языкового материала в учебном процессе:
1) принятие факта, согласно которому общественная природа языка
представляет собой объективную возможность приобщения иностранца к
новой для него действительности;
2) понимание процесса изучения и преподавания русского языка как
процесса аккультурации иностранца;
3) формирование у учащихся позитивной установки по отношению к
народу-носителю языка (изучение языков предпринимается в целях
сближения, а не разъединения народов, а сближаются лишь с теми, за кем
признают достоинства);
4) страноведческая информация подлежит извлечению из естественных
форм языка и из учебных текстов и не должна превноситься извне,
искусственным, внешним по отношению к языку путем;
160
5) лингвострановедческий аспект преподавания реализует в учебном
процессе филологический способ вторичного познания действительности
(см. об этом [Верещагин, Костомаров 1990: 9–12]).
Исходя
из
данных
принципов,
можно
определить
главную
социолингвистическую проблему. Она состоит в создании условий, в
которых язык будет выступать не только средством общения между людьминосителями разных языков, но и средством познания, а также средством
мышления, так как « …язык участвует не только в передаче мысли о чѐм-то
уже познанном (другому человеку), но и в формировании самой этой мысли
(для себя самого). Свою роль в акте познания язык исполняет двояко» [там
же: 15].
Паремии как культурные коды не только хранят память об образной
мотивированности смыслов (т.е. о реальных ситуациях-прототипах), но и
демонстрируют
миропонимание,
«навязанное»
их
культурными
коннотациями каждому носителю языка и члену данного культурного
сообщества. Образность паремий может стать препятствием на пути
адекватного восприятия иностранными учащимися заложенной в них
информации.
Экспликация скрытых для иностранцев образов и коннотаций,
происходящая через учебные материалы лингвострановедческого характера,
ориентированные на иноязычную аудиторию, может опираться на родной
язык
учащихся.
Потребность
такого
подхода
к
изучению
русской
паремиологии имеет особое значение в условиях преподавания РКИ за
пределами России, где обучение проходит в отрыве от естественной
языковой и культурной среды. Для достижения правильного употребления
русских пословиц и поговорок в собственной речи иностранцев и их
адекватного восприятия в потоке речи или языковых контекстах необходима
большая предварительная работа по отбору подходящих паремий, их
минимизации и семантизации. Преподавателю необходимо уделить внимание
каждой ошибке в продуктивных видах речевой деятельности с подробными и
161
точными указаниями границ употребления того или иного устойчивого
выражения. При чтении и аудировании требуется достаточное количество
часов тренировки понимания и адекватности восприятия учащимися русских
пословиц и поговорок. При этом традиционная работа над словом и
словосочетанием не должна быть отделена от лингвострановедческой работы,
так как одна работа не может заменить другую.
По утверждению О.Д. Митрофановой и В.Г. Костомарова, усвоение
новых слов на начальном этапе связывается со слуховым восприятием
отрабатываемых типов предложений. Почти все слова, которые учащийся
изучает на начальном этапе, должны быть им предварительно услышаны. Это
способствует закреплению слова в памяти учащихся, выработке правильного
произношения, пониманию живой русской речи. [1988]. Кроме того, это
положение
соотносится
с
общеметодическим
принципом
устного
опережения в обучении иностранному языку.
Перед введением полных текстов пословиц в связи с вышесказанными
положениями, целесообразно провести предварительную объяснительную
работу с отдельными компонентами паремий. Например, работа с
собственными именами: Киев – столица древней Руси; Москва – столица
современной России; Макар – имя человека, который в русской фразеологии
представлен как нерадивый, невезучий, «бедный»; Емеля – пустослов; Тула –
город,
славный
своими
самоварами
и
т.п.
После
осуществления
подготовительной работы возможно выполнение следующих упражнений.
Упражнение №1. Прослушайте пословицы. Запишите названные в тексте
имена собственные.
Язык до Киева доведѐт; Москва слезам не верит; Москва не сразу строилась;
Тяжела ты, шапка Мономаха; Вот тебе, бабушка, и Юрьев день; На
бедного Макара все шишки валятся; Мели Емеля, твоя неделя; Я ему про
Фому, а он про Ерѐму; По Сеньке и шапка; В Тулу со своим самоваром.
162
Упражнение № 2. Прослушайте пословицы. Запишите названные в тексте
цифры6.
Один с сошкой, семеро с ложкой; Семеро одного не ждут; У семи нянек
дитя без глазу; Ум – хорошо, а два – лучше.
Упражнение № 3. Запишите названные (или подразумевающиеся) в тексте
черты характера персонажа7.
Любопытной Варваре на базаре нос оторвали; Сколько волка не корми, он
все в лес смотрит; Повинную голову меч не сечет; После драки кулаками не
машут; Старого воробья на мякине не проведѐшь; Без труда не вынешь /
вытащишь и рыбку из пруда.
Упражнение № 4. Прослушайте пословицы и запишите ключевые слова.
Не трудиться, так и хлеба не добиться; Труд человека кормит, а лень
портит; Терпение и труд всѐ перетрут; Без труда не вынешь и рыбку из
пруда; Грамоте учиться всегда пригодится; Ученье – свет, неученье – тьма;
Учиться никогда не поздно.
Упражнение № 5. Прослушайте текст, а затем при повторном предъявлении
(в определѐнный момент звук выключается) сами произведите оставшуюся
часть текста.
Труд человека кормит, а лень портит; Терпение и труд всѐ перетрут; Без
труда не вынешь и рыбку из пруда; Грамоте учиться всегда пригодится;
Ученье – свет, неученье – тьма; Сколько волка не корми, он все в лес
смотрит; Готовь сани летом, а телегу зимой; Тише едешь, дальше будешь;
Что посеешь, то и пожнѐшь; Жизнь прожить – не поле перейти.
Таким образом, на начальном этапе обучения РКИ в программу
обучения следует вводить паремиологические единицы в том случае, когда:
6
Упражнение может быть использовано при отработке числительных.
Упражнение может быть использовано при отработке лексики лексико-семантической группы «Черты
характера». При этом, очевидно, что на занятии должна быть предъявлена и интерпретирована лексика,
называющая черты характера, описываемые отобранными паремиями. Поскольку представленные
пословицы изобилуют непонятными для учащихся словами, должна быть произведена предварительная
работа, направленная на снятие прогнозируемых лексических трудностей. Кроме того, преподаватель может
сделать ставку на развитие языковой догадки студентов и не обращаться к пословному разбору паремий.
Однако эффективное усвоение пословиц и поговорок в данном случае маловероятно.
7
163
а) вводимые единицы не выходят за рамки лексико-грамматического
материала урока;
б) изучаемые паремиологические единицы можно объяснить или
передать посредством синонимичного свободного словосочетания, которое
построено на уже знакомой учащимся лексике;
3) изучаемые пословицы и поговорки часто встречаются и довольно
распространены в русской разговорной речи;
4) изучаемые паремиологические единицы обладают ситуативной
ценностью;
5) учтена общеупотребительность изучаемых пословиц и поговорок.
Основной этап обучения (А2–Б1) предполагает введение таких
паремиологических единиц, структура которых является простой и понятной
иранским учащимся. Здесь наряду со знакомством с русскими паремиями
возможно одновременное изучение разных грамматических категорий
(падежей, частей речи, структуры простых предложений, типологического
разнообразия сложных предложений и т.д.).
Опираясь на модели упражнений универсального характера, описанные
в «Настольной книге преподавателя иностранного языка» (речь, в частности,
идѐт об упражнениях на обучение восприятия речевого потока) [Маслыко,
Бабинская, Будько, Петрова 1997: 62–64], мы разработали комплекс
упражнений, направленных на усвоение русских пословиц и поговорок. В
формулировке заданий к упражнениям учитываются упомянутые выше
моменты изучения правил русской грамматики. Тексты с русскими
паремиями записываются заранее. В условиях отсутствия языковой среды
обращение к прослушиванию текстов, зачитываемых носителями русского
языка, наиболее актуальны.
Упражнение
№1.
Предтекстовое
задание:
после
двукратного
прослушивания группы предложений укажите предложение, пропущенное
диктором при повторном чтении (например, Знание – сокровище, которое
164
повсюду следует за тем, кто им обладает). Запишите запомнившиеся
предложения по памяти. Найдите подлежащее и скажите, чем оно выражено.
Где надо, поставьте тире.
Безделье – отец трудностей. Ремесло – золотой браслет на руке. Друг
великое дело: не скоро его добудешь. Знание – половина ума. Знание –
сокровище, которое повсюду следует за тем, кто им обладает. Мудрость –
наименее тяжѐлая ноша в пути.
Послетекстовое задание: 1) ответьте на вопросы: а) Что является
причиной трудностей?; б) С чем сравнивается ремесло и почему? в) Почему в
пословице говориться, что друга добудешь не скоро? г) Почему знание
оценивается как сокровище? д) Что, согласно пословице, является наименее
тяжелой ношей в пути?
2) произносите за диктором все русские слова из текста: а) произносите
про себя; б) произносите вполголоса; в) произносите в полный и голос; г)
выучите пословицы.
Упражнение № 2. Из ряда пословиц выделите те, которые не
соответствуют теме. Найдите имена существительные, определите их род.
Составьте: а) словосочетания; б) свои предложения (или тексты) с данными
существительными по актуальной теме:
Ученье – свет, неученье – тьма; Чужая душа – потѐмки. Век живи,
век учись; Учиться всегда пригодится; Кончил дело – гуляй смело; Ученье
лучше богатства.
Упражнение
№
3.
В
процессе
прослушивания
предложений,
связанных между собой по смыслу, произведите перестановку этих же
предложений, записанных на карточке (доске), в соответствии с содержанием,
логической последовательностью их предъявления на слух. Приведите
несколько примеров русских пословиц с глаголами в повелительном
наклонении (Век живи, век учись; Кончил дело – гуляй смело).
1) Текст для прослушивания:
165
Говори меньше, а слушай больше; Слушай людей, а делай своѐ!; Как / сколько
волка ни корми, (а) он все в лес смотрит / глядит; Прими зятя в дом, а сам
иди вон; Прежде помоги себе сам, а потом от товарищей помощь принимай;
Блудному сыну богатство отца не в помощь;
2)
Текст, записанный на карточке (доске) для произведения
перестановки:
Подальше положишь, поближе возьмешь / Положи подальше, поближе
возьмѐшь; Спасибо в карман не положишь; Положи варнакам краюху.
Грамматический комментарий преподавателя.

Русские
глаголы
видеть
и
слышать
не
образуют
форму
повелительного наклонения. А от синонимичных им смотреть и слушать
образуются формы смотри, слушай. Например: Слушай больше, говори
меньше.

Глаголы мочь, хотеть образуют повелительное наклонение только от
приставочных форм: помочь – помоги, захотеть – захоти.

От глагола ходить повелительное наклонение не образуется. Форма
иди – от глагола идти. Ср. Прими зятя в дом, а сам иди вон.

Запомните, что единственно правильная форма повелительного
наклонения от глагола ехать – слово поезжайте, от глаголов бежать и
лечь – слова беги и ляг. Дают – бери, бьют – беги.

От глаголов положить и класть повелительное наклонение образуется
так: положи и клади.
При работе с подобными паремиями следует дать толкование пословиц
и поговорок на русском языке, а учащимся предложить использовать их в
предложениях или высказываниях для закрепления. Учащимся также
необходимо предложить найти эквиваленты (или приблизительные аналоги)
данных паремиологических единиц на персидском языке.
Например: Слушай больше, говори меньше (рус.) – Умному достаточно и
намѐка (перс.).
166
Таким образом, на основном этапе обучения РКИ при введении
русских пословиц и поговорок в процесс обучения следует учесть, что
предпочтительно привлекаются:
1) русские паремии, с простой и понятной структурой на момент
введения: Учиться никогда не поздно;
2) русские паремии с антонимами и с повторяющимися словами:
Ученье – свет, неученье – тьма; Век живи, век учись;
3) русские паремии частично эквивалентные персидским устойчивым
оборотам: Учение лучше богатства (рус.); Знания – лучшее из сокровищ
(перс.); Знания людей – сокровище (арабск.);
При
моделировании
системного
национально-ориентированного
подхода в обучении русскому языку необходимо учитывать все моменты
работы над русскими пословицами и поговорками в иранской аудитории,
рассматриваемые нами для обучения РКИ вне языковой среды. Здесь важным
является не только получение учащимися определѐнных знаний, но и
построение такого стереотипа инокультурной личности, который сможет
соответствовать нормам поведения носителей языка как в конкретных сферах
общественной деятельности, так и в межкультурном общении и реализации
диалога культур.
Методы и приемы обучения реализуются через систему упражнений,
поскольку именно через упражнения возможно управление учебной
деятельностью учащихся, их активностью, заинтересованностью.
С
учѐтом
национально-культурной
принадлежности
учащихся,
будущей профессии и уровня владения русским языком иранцами в процессе
обучения РКИ с использованием русских паремий наиболее эффективными
являются такие методы, как объяснительно-иллюстративный, частичнопоисковый,
материала,
метод
языкового
анализа,
метод
сознательно-сопоставительный,
проблемного
введения
имитационный,
коммуникативный и другие методы. Обратившись к проблеме методической
интерпретации паремиологических параллелей при обучении РКИ иранских
167
учащихся, мы сделали попытку наполнения конкретным методическим
содержанием вышеперечисленных методов.
Были
созданы
модели
групп
заданий,
которые
связаны
с
использованием познавательной ценности паремий, с извлечением из них
страноведческих
сведений.
При
этом
учитывались
национальные
особенности, возраст и подготовленность иранских учащихся.
Ниже представлены типы упражнений, которые опираются на
перечисленные методы работы с паремиологическим материалом. Они
направлены на активизацию познавательной деятельности учащихся, а также
на эффективное управление учебной деятельностью студентов.
а) объяснительно-иллюстративный метод
Задание 1. Прочитайте диалог. Обратите внимание на пословицу и
объясните еѐ значение.
– Гриша, ты завтра пойдѐшь со мной на стадион?
– Завтра я очень занят, прости. Завтра у меня экзамен по русскому
языку.
– Гриша, русский язык ведь твой любимый предмет. Я уверен, ты
сдашь экзамен на «отлично».
– Спасибо за поддержку, Сергей. Но не забывай, что это трудный
экзамен, у преподавателя всегда может появиться много дополнительных
вопросов.
– Недаром говорится, что Дело мастера боится. Желаю тебе удачи,
Гриша!
Задание 2. Скажите, вы также понимаете пословицу Учиться
никогда не поздно как герои в следующем диалоге? Почему?
– Петя, ты всегда хотел играть на гитаре. Почему не запишешься на
курсы обучения игре на гитаре?
– Знаешь, Маша, мне кажется, что время уже упущено.
– Но ты же очень талантливый и усидчивости тебе не занимать.
– Да, конечно, Маша. Возможно, я подумаю над твоим замечанием.
168
– Вот и хорошо. И не забывай, пожалуйста, пословицу о том, что
Учиться никогда не поздно.
Выполняя такие упражнения, изучающие русский язык учатся
наблюдать за функционированием пословиц в тексте, учатся понимать смысл
пословиц
и
поговорок,
опираясь
на
контекст.
Такой
вид
работы
предположительно будет интересен учащимся, так как в процессе выяснения
смысла пословицы они смогут задействовать собственную языковую
интуицию и сделать вывод о том, что в их родном языке нет эквивалента
предложенной в тексте паремиологической единицы.
б) частично-поисковый метод
Задание 1. Прочитайте диалог. Найдите в нем пословицу. Объясните, как вы понимаете значение данной пословицы.
– Знаешь, Петя, я мечтаю стать каскадером. Каскадѐры – люди
особенной профессии, и у них очень интересная жизнь. Они много ездят по
стране, бывают в разных местах, снимаются в фильмах. Я хочу уже сейчас
сниматься в каком-нибудь боевике!
– Я думаю, что у тебя получится, Саша. Но чтобы стать каскадѐром
надо многому научиться, быть сильным и смелым. Тебе сначала следует
окончить школу, затем поступить в цирковое училище, и если ты будешь
настойчивым, твоя мечта сбудется. Как говорится, каждому овощу свое
время!
Задание 2. Прочитайте и найдите в диалоге пословицу. Закончите
незаконченное предложение.
– Мама, я пытаюсь сшить себе модную юбку. Вот только то, что я
скроила, мне пока не нравится.
– Ну, это пока так. А скроить вторую, третью юбку будет легче, у тебя
будет опыт. Первый блин – комом, так всегда бывает.
–Я уже слышала раньше эту пословицу. Так говорят, когда…
Пословицу Первый блин комом следует подробно объяснить учащимся;
обратившись при этом к лингвострановедческому комментарию слова блин
169
(использование иллюстраций поможет его семантизации). Студентам
необходимо рассказать, что блины – это национальное русское блюдо,
которое имеет свой особенный способ приготовления.
Задание 3а. Прочитайте текст. Найдите в тексте пословицу.
Объясните ее значение. О каких национальных особенностях русских
людей говорит эта пословица?
Русская кухня.
Полина Петровна – преподаватель русского языка. Она очень добрая и
отзывчивая. У неѐ много друзей. Она замечательная женщина и прекрасно
готовит. Еѐ друзья любят поесть и особенно они любят блюда русской кухни,
которые замечательно умеет готовить Полина.
Однажды Полину Петровну пригласила домой еѐ лучшая подруга
Любовь Аркадьевна. Она попросила у неѐ помощи, так как готовилась к
приему гостей. Но Полина не смогла прийти.
«Что же делать, что делать?». Любовь Аркадьевна совсем расстроилась.
И вдруг еѐ осенило: «Не боги горшки обжигают, в конце концов! Сама
приготовлю». Она составила список блюд русской кухни: пельмени, мясные
пироги, рыбные пироги, блины со сметаной, блины с икрой. Любовь
Аркадьевна представляла себе, с каким восторгом еѐ гости примут угощенья,
приготовленные ею собственноручно. Она перестала сомневаться.
На следующий день, проснувшись очень рано, она …………..
Задание 3б. Составьте план текста. Напишите его продолжение.
в) метод проблемного введения материала, который предполагает
создание условий для творческой деятельности обучаемых посредством
проблемных ситуаций
Задание 1. Замените выделенные предложения подходящими
пословицами. Опишите ситуации, в которых можно употребить данные
пословицы.
– Друг не тот, кто всегда тебя хвалит и восхищается тобой. Друг тебя
не подведѐт и не будет скрывать от тебя правды. (Не тот друг, кто мѐдом
170
мажет, а тот друг, кто правду скажет).
– Учѐный человек имеет широкий взгляд на вещи. У учѐного
энциклопедические знания и поэтому полезно получить от него актуальную
информацию и своевременные инструкции. А мастер умеет щедро делиться
своим опытом. (От учѐного набирайся ума, от мастера – сноровки).
– Книги помогают развиваться духовно. Книги превращают нашу
жизнь в праздник. (Книги читаешь, как на крыльях летаешь).
– Всегда нужно развиваться, учиться и быть бодрым и любознательным,
несмотря на возраст и положение в обществе. (Знания молодят сердце
старика. Век живи, век учись).
Задание 2. Познакомьтесь с ситуацией. Что вы посоветуете своему
другу в данных ситуациях. Охарактеризуйте своего друга. Употребите в
высказываниях следующие пословицы.
–Всякому овощу свое время.
–Выше головы не прыгнешь.
– За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.
–Дело мастера боится.
Твой друг хочет стать врачом. Но в тоже время ему нравится
профессия переводчика. Он также мечтал о профессиональном спорте.
Твой друг хорошо разбирается в русской литературе. Он любит много
читать и любит поэзию. Если его попросить, то он может помочь нам своим
советом. Он прекрасно владеет любой темой.
При выполнении подобных заданий учащиеся будут искать правильные
ответы в русских пословицах и поговорках.
г) метод языкового анализа
Анализ языка состоит в выделении по определенным признакам
явлений языка (грамматических форм, групп слов или орфограмм) и в
характеристике
стилистической).
их
с
определенной
точки
зрения
(грамматической,
171
Этот метод находит выражение: а) в наблюдениях над языком, б) в
грамматическом разборе и в) в анализе художественных произведений со
стороны словаря, стиля и изобразительных средств. Для этого метода
типичны следующие группы упражнений.
Задание 1. Подберите к выделенным словам синонимы.
– Настоящий герой в словах горд, в делах твѐрд;
– Не будь упрям, а будь прям;
– У правды язык суров, зато душа добра;
– Молод годами, да стар умом;
– Старость забывчива, юность неопытна.
Задание 2а. Озаглавьте текст, используя подходящую пословицу из
следующих: Век живи, век учись, Повторенье – мать ученья, Не боги
горшки обжигают, Птица видна по полету, Большому кораблю – большое
плавание. Объясните смысл названия и докажите, почему вы выбрали эту
пословицу.
Я так стремительно изучал русский язык, что удивил своего учителя.
Помню, как я по ночам, сквозь сон, повторял значение приставок, которых
нет в английском языке.
В учебнике я читал, как мальчик …шел из дому и пешком …шел по
улицам до парка, куда он …шел через ворота. Затем мальчик …шел мост
и …шел мимо маленького домика, куда …шел на минуту. Когда мальчик …шел обратно он встретил своего друга, который …шел вниз по
лестнице. Они …шли в трамвай, …ехали туннель, …ехали через железнодорожный мост, остановились у станции, сели в поезд и …ехали.
Все эти «вышел», «пошѐл», «зашѐл», «дошѐл», «пришѐл»,
«перешѐл», «проехали», «переехали», «уехали» я учил наизусть (По
М. Уилсону).
Задание 2б. Определите стиль текста. Докажите свое мнение.
д) метод аналогий, который развивает аналоговые механизмы
172
лингвокреативной
формы
мышления,
способствует
гибкости
и
вариативности в выборе языковых единиц в соответствии с мотивами,
целями и темой общения.
Задание 1. Прочитайте статью, написанную студентом. Напишите
аналогичную статью, используя пословицы Один в поле не воин, В
гостях хорошо, а дома лучше.
Я приехал из Ирана. Восемь месяцев я живу в городе Москве и изучаю
русский язык. Каждый день занятия начинаются в 9.30 и заканчиваются в
16.30. Кроме русского языка я изучаю математику, физику, информатику,
историю России и другие предметы. У меня здесь появилось много друзей.
Учиться в России трудно, но мы стараемся помогать друг другу. Один в поле
не воин!
У меня очень мало свободного времени. После занятий я должен выполнять домашнее задание. Часто я занимаюсь в читальном зале библиотеки
университета.
В Москве много достопримечательностей. Но, прежде всего, этот город
знаменит своим историческим прошлым. Мне очень нравится этот город. Но
каждый день я вспоминаю мою родину. Как говорится, в гостях хорошо, а
дома лучше.
Задание 2. Прочитайте следующие пословицы и поговорки.
Объясните их значение и найдите аналогичные варианты в вашем
родном языке. Если в вашем родном языке нет аналогичного варианта,
придумайте сами свои пословицы и поговорки.
О формировании человеческого характера: Человека узнать – пуд
соли вместе съесть; Посеешь привычку – вырастет характер; Во гневе не
наказывай: гнев плохой советчик; Не учи безделью, учи рукоделью; Праздность – мать всех пороков; Не выучил молодым – пожинай плоды; Набалуешь овцу – станет не лучше козы; С волками жить – по- волчьи выть; Не
постой за волосок – бороды не станет.
173
Об уважительном отношении к родителям, к старшим: Дети
возмужают – батьку испугают; Дети крадут – отец прячет, дети воруют
– мать горюет; Умный сын – отцу замена; Хороша невеста Аннушка:
хвалят мать и бабушка; Курицу не накормишь, девушку (девицу) не
нарядишь; Детки хороши – отцу-матери венец, худы – отцу-матери конец;
Птица радуется весне, а младенец – матери; При солнце тепло, при матери
добро; Корми деда на печи: сам будешь там.
О пользе труда и деятельности: За все браться – ничего не сделать;
Пашешь – плачешь, жнешь – скачешь; Лес сечь – не жалеть плеч; Спать
долго – жить с долгом; Рано вставать – некогда пировать; Не бравшись за
топор, избы не срубишь; Не учась и лаптя не сплетешь; Ученье – свет,
неученье – тьма.
О формировании умственных способностей: С умным браниться –
ума набраться, с дураком мириться (дружиться) – свой растерять; Глупый
ищет места, разумного и в углу не видно; Чужим умом в люди не выйдешь;
Ученый водит, неученый следом ходит; По платью / одѐжке встречают, по
уму провожают; Ум хорошо, два – ещѐ лучше;
О счастье: Бог не без милости, казак не без счастья; Не всякая пуля в
кость да в мясо, иная и в поле; Не поймал карася – поймаешь щуку; Дурак
стреляет – Бог пули носит; Счастье пытать – деньги терять; Счастье без
ума – дырявая сума; Стрелял в воробья, попал в журавля; Счастье придет,
на печи найдет.
Предложенная работа поможет достичь эффективного усвоения
русских пословиц иранскими учащимися, а также поможет совершенствовать
их письменные навыки.
е) сознательно-сопоставительный метод, предусматривающий в ходе
обучения опору на родной язык для более глубоко понимания как изучаемого,
так и родного языка. Типичные упражнения этого метода такие.
Задание
1.
Прочитайте
следующие
персидские
и
арабские
пословицы, переведите их на русский язык и найдите русские
174
аналогичные варианты.
– Когда ошибается ученый, то весь мир из-за этого совершает
ошибку (арабск.) [аналог: Ученый водит, неученый следом ходит]
– Терпение горько, но плоды его сладки (перс.) [аналог: Терпенье и
труд всѐ перетрут]
Задание 2. Прочитайте следующие пословицы и поговорки.
Назовите пословицы, в которых отразились национальные реалии
русского быта. Какие из пословиц имеют соответствия в вашем родном
языке?
– Не бравшись за топор, избы не срубишь;
– Не учась и лаптя не сплетешь;
– На чужой каравай рот не разевай;
– Щи да каша – пища наша;
– Не красна изба углами, а красна пирогами;
– Первый блин комом.
Задание
3. Вспомните
и назовите известные вам русские
пословицы о языке, о знаниях и учении, о человеческих качествах.
Подберите к ним эквиваленты из родного языка. В чем их отличие? С
какой национально-культурной особенностью это может быть связано?
Образец: Век живи, век учись (рус.) – Когда ошибается ученый, то
весь мир из-за этого совершает ошибку (арабск.) – Неопытный дует в зурну
с широкого конца (перс.) – Учиться никогда не поздно (рус.) –. Дело мастера
боится (рус.) – Любое дело требует мастерства (перс.); Ученье лучше
богатства (рус.) – Знания – лучшее из сокровищ (перс.); Знания людей –
сокровище (арабск.)
Задание 4. Как вы понимаете следующие пословицы? В каких из
них говорится о труде? Как эти пословицы отражают отношение
русского народа к работе? Приведите пословицы о труде из родного
языка.
– Язык до Киева доведѐт;
175
– Терпенье и труд все перетрут;
– Без труда не выловишь и рыбку из пруда;
– За все браться – ничего не сделать;
– Пашешь – плачешь, жнешь – скачешь;
– Лес сечь – не жалеть плеч;
– Хороший закройщик все выкроит;
– Не боги горшки обжигают (а те же люди);
– Кто не работает, тот не ест;
– По одежке встречают, по уму провожают;
– Под лежачий камень вода не течет;
– Как волка не корми, он все равно в лес смотрит.
ж) коммуникативный метод, предполагающий использование готовых
прагматических клише в диалогах, ситуациях и текстах.
Коммуникативная ориентация обучения связана с актуализацией
речемыслительной деятельности обучаемых и развитием их познавательных
способностей в ситуациях естественного межличностного общения. Все
методы
и
приемы
обучения
ориентируются,
в
конце
концов,
на
стимулирование мыслительной, творческой и – самое главное – речевой
деятельности. Достижение этого результата подразумевает, во-первых,
усвоение теоретических знаний о языке, а во-вторых, использование системы
учебных
речевых
ситуаций,
в
которых
активизируются
ранее
сформированные у учащихся знания и, что немаловажно, происходит
«присвоение» языковых единиц, т.е. их эмоциональное и ментальное
проживание.
Как известно,
«специфической
особенностью
коммуникативного
метода обучения является попытка приблизить процесс обучения по его
характеру к процессу реальной коммуникации» [Азимов, Щукин 2009: 104].
Одним из способов реализации коммуникативного метода на занятиях РКИ,
особенно на ранних этапах обучения языку, являются учебные игры,
направленные на усвоение единиц, предназначенных для продуктивного
176
использования. Отдельные игры дают возможность овладеть материалом,
который не предусмотрен на данном этапе, но который, как показывает
практика,
активно
и
рано
включается
учащимися
в
продуктивное
использование.
Учебные игры обеспечивают оптимальное усвоение пословиц и поговорок, так как они 1) развивают способность участвовать в коллективном
познавательном процессе; 2) учат обосновывать свою точку зрения и
аргументировать свое высказывание; 3) формируют психологическую
устойчивость студентов. Приведѐм пример. В игре-соревновании «Кто
больше?»: учащихся следует разделить на две команды. Задается одна из
изученных тем, например, «Мой рабочий день», «Мои уроки», «Наш класс»,
«Еда», «Черты характера», «Русский национальный характер» и т.д.
Учащиеся по очереди называют изученные пословицы и поговорки,
относящиеся к названной теме. Выигрывает та команда, которая последней
назовет пословицу.
Приведѐм пример творческого задания, направленного на активизацию
лексики в речи, на свободное моделирование речевых высказываний,
иллюстрирующего, кроме того, использование пословиц и поговорок в
реальных коммуникативных ситуациях. В скобках приведены ожидаемые
реплики учащихся.
Задание 1. Прочитайте начало диалога и дайте ответную реплику.
Обратите внимание на пословицы. Как вы понимаете их значение?
1. – Ты был вчера на соревновании по волейболу?
– ………………………….. (Нет, к сожалению, я был занят)
– Очень жаль, это была очень интересная игра. Ты знаешь, что команда
нашего города заняла первое место в этой игре?
– ……………………………. (Не может быть! Ведь говорили же, что
команда слабая)
– Да, ты прав. В прошлом году женская волейбольная команда нашего
города выступила не очень успешно. Но это еще не повод говорить, что это
177
слабая команда.
– ……………………………… (Возможно, что-то изменилось)
– Да. Они много тренировались. И вот вышли в финал. А результат –
первое место на соревновании. Теперь это лучшая волейбольная команда
города. Правильно говорят: Смеется тот, кто смеется последним!
2. – Ты слышал, что Пейман хочет изменить специальность и учиться в
другой группе?
– ………………………………. (Нет, я знаю, как он любит заниматься
языками).
– Я тоже так думал. Казалось, у него не было проблем с учебой!
– ……………………………….. (Хотя он и анатомией занимался долгое
время).
– Да и мои друзья всегда говорили, что он может стать очень хорошим
хирургом. Я сам всегда думал, что он мог бы работать в какой-нибудь
клинике и помогать больным людям. В такой ситуации можно лишь сказать:
Чужая душа потемки.
Задание 2. Составьте аналогичные диалоги, используя следующие
пословицы:
– Смеется тот, кто смеется последним;
– Чужая душа потемки.
Задание 3. Замените выделенные выражения пословицами или поговорками.
а) В моей семье каждый занимается своим делом. Мой папа инженер.
Он занятой человек. Моя мама прекрасный преподаватель русского языка.
Она очень любит свою работу. Я учусь на факультете русской филологии и
хочу стать преподавателем, как мама. На факультете русской филологии
трудно учиться, потому что русский язык не из лѐгких. Но я очень стараюсь и
обычно получаю неплохие оценки. Только моему брату не нравится учиться.
Также он не любит спорт, ему не нравится помогать маме готовить на кухне,
а папе работать в саду. Правильно говорят, что в каждой семье есть такой
178
человек, который создает много проблем своим родственникам.
б) Когда Андрей болел, вся его семья помогала ему. Родители каждый
день приходили в больницу, беседовали с врачами и поддерживали Андрея.
Сестра Анна приносила новые газеты и журналы. А его брат каждый день
приносил учебники и новые домашние задания. Так он помогал Андрею не
отстать в учебе. Известно, что когда вся семья вместе, не страшны любые
трудности.
Задание 2. а) Опишите человека, которого можно охарактеризовать
при помощи следующих пословиц.
Снаружи гладко, а внутри гадко;
С личика – яичко, а внутри – болтун;
Хорош на девке шелк, да плохой в ней толк;
С виду – малина, а раскусишь – мякина.
б) Ответьте на вопросы: Можете ли вы так сказать о своем друге или
родственнике и почему? Какие национальные черты раскрываются в этих
пословицах?
в) Найдите эквиваленты данным пословицам в вашем родном
языке. Вспомните другие выражения, с помощью которых можно
описать характер человека.
В заключение приведѐм методическую разработку урока РКИ,
предусматривающего комплексную работу с рядом паремиологических
единиц. Данный урок предназначен для учащихся основного этапа обучения
(А2–В1).
Урок на тему: РУССКИЕ ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ
Методическая цель урока: Усвоение совокупности русских пословиц и
поговорок, формирование продуктивных и рецептивных умений работы с
ними.
Ход урока:
I. Знакомство с русскими пословицами и поговорками.
Пословицы и поговорки заранее написаны на доске.
179
1. Из молчания одѐжки не сошьѐшь
(Будешь молчать, не будет результата).
2. Слово – серебро, а молчание - золото
(Молчание в некоторых ситуациях очень полезно).
3. Золотое слово – вовремя сказанное
(В нужной ситуации нужное слово много значит).
4. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь
(Прежде тем сказать, надо подумать. Если скажешь лишнее слово, то
его не вернѐшь).
5. Лиха беда начало
(Всякое начало трудно, стоит только начать).
6. Смелость города берѐт
(Нужно быть смелым, тогда получишь то, что хочешь).
7. Попытка – не пытка, а спрос не беда
(Нужно попытаться и тогда найдѐшь выход из всяких сложных ситуаций).
8. Пан или пропал
(Либо всего добьѐшься, либо всѐ потеряешь).
9. Мал, да удал
(Маленький, но может сделать большое дело).
10. По одежде встречают, по уму провожают
(Для первой встречи одежда, внешность важна, так как по одежде оценивают человека, но главное в конце концов – это его ум, характер).
11. Не ищи красоты, а ищи доброты
(Доброта человека важнее красивой внешности).
12. С кем поведѐшься – от того наберѐшься
(Друзья всегда влияют друг на друга в поведении, взгляде на мир).
13. Муж да жена – одна сатана
(Муж и жена всегда похожи друг на друга и защищают друг друга).
14. Молчание – знак согласия
180
(Если молчишь, значит согласен).
15. Шила в мешке не утаишь
(Любая тайна будет раскрыта).
Учащимся даѐтся задание перевести предложенные паремии на родной
язык.
После
того,
как
переводческая
работа
была
осуществлена,
преподаватель организует деятельность по обсуждению смыслов пословиц и
поговорок. Здесь может использоваться фронтальная форма работы:
преподаватель
спрашивает
мнение
учащихся
и
затем
представляет
правильный вариант, или групповая форма: преподаватель делит учащихся
на микрогруппы и даѐт задание обсудить значение паремий и прийти в
единому для всех участников группы мнению. Кроме того, нелишним будет
экспликация задачи поиска эквивалентов данных пословиц и поговорок на
родном языке студентов.
Для первичного закрепления нового паремиологического материала
может быть использовано задание с карточками. На каждой карточке
написана одна пословица или поговорка; карточки выкладываются в ряд
текстом вниз. Приглашаются два участника игры, которые встают с разных
сторон линии карточек. Участникам объясняется задача: нужно открыть
карточку, вслух прочитать паремию и объяснить еѐ значение (на родном или
русском языке – преподаватель решает самостоятельно). Если учащийся
читает пословицу или поговорку с фонетическими ошибками, он не имеет
права перейти к еѐ объяснению. Те пословицы, которые студенты
затрудняются интерпретировать, откладываются в сторону. Когда все
карточки будут извлечены из линии, игра закончена. Победителем является
тот, у кого оказалось больше объясненных и засчитанных карточек.
II. Работа с текстом.
А. Снятие лексических трудностей (предтекстовая работа).
1. потерянно смотреть – смотреть неуверенно, со страхом
2. высказывать, высказать что-либо кому-либо – долго умалчивать о
чѐм-то, потом все сказать
181
3. собираться, собраться с мыслями – привести мысли в порядок, для
того чтобы быть готовым к какой-либо деятельности
4. заявлять, заявить что-либо – сказать
5. пролепетать – нечетко, тихо сказать
6. намекать, намекнуть на что-либо – не прямо выразить то, о чѐм
хотел сказать
7. смелеть, осмелеть – становится смелым или смелее
8. отваживаться, отважиться на что-либо – осмеливаться, решаться
сделать что-либо, рисковать
9. заключать, заключить что-либо – сделать вывод
10. утаивать, утаить что-либо от кого-либо – скрыть какую-либо
информацию, сохранить еѐ в тайне
12. напрасно – зря
Б. По названию текста («Филологический роман») предположите /
догадайтесь, о чѐм в нѐм будет идти речь?
В. Чтение текста.
Студент филолог Лѐша Утятин потерянно смотрел во все понимающие
глаза. Еще утром он решил высказать ей всѐ-всѐ и даже чуть- чуть больше…
Но вот теперь Лѐша молчал и взволнованно пытался собраться с мыслями.
– Из молчания одѐжки не сошьѐшь! – вдруг прямо заявила она, нетерпеливо посмотрев на часы.
Лѐша тяжело вздохнул и пролепетал:
–Э-э-э… Слово – серебро, а молчание – золото!
Она улыбнулась, заметив:
– Золотое слово – вовремя сказанное.
– Слово не воробей…– осторожно проговорил он.
– Лиха беда начало!
–Эх, смелость города берет! – расхрабрился он. – Попытка – не
пытка, а спрос не беда!
182
–Пан или пропал? – спросила она.
– Мал, да удал! – осмелел Лѐша
– По одежде встречают, по уму провожают. Не ищи красоты, а ищи
доброты, – намекнула она.
–С кем поведѐшься – от того и наберѐшься, – отважился он на такой
комплимент.
– Гм… Муж да жена – одна сатана.
– Коротко и ясно, оттого и прекрасно, – он уже совсем уверенно
взглянул в еѐ глаза. Она помолчала.
–Молчание – знак согласия? – поинтересовался он.
– Ну, ладно хватит, – с улыбкой заключила она. – Вы сегодня, Утятин,
просто молодец, так что напрасно волновались. Ставлю вам по фольклору
зачѐт!
Лѐша Утятин облегченно вздохнул, расплылся в счастливой улыбке и,
протягивая зачѐтную книжку, радостно проговорил:
– Так ведь это… как говорится, шила в мешке не утаишь!
Г. Выполнение послетекстовых заданий
Задание
1.
Придумайте
свой
вариант
заголовка
текста
и
аргументируйте его.
Задание 2. Ответьте на вопросы по содержанию текста.
Скажите, о чем этот текст?
Кто герои этого текста?
Как вы думаете, Леша хорошо знал пословицы и поговорки?
Что преподаватель хотел сказать, когда заявил: Из молчания одежки не
сошьешь?
Как Леша реагировал на утверждение преподавателя? Хороший был у
него ответ?
Вам нравится весь диалог? Почему?
183
Как вы думаете, почему автор назвал этот текст «Филологический роман»?
Какой заголовок дали бы вы: «Паремиологическое состязание», «Пословичный аукцион»?
Какие пословицы и поговорки вам понравились больше? И почему?
Есть ли у вас в родном языке аналогичные пословицы и поговорки?
Приведите пример.
Задание 3. Создайте диалог, в котором можно использовать одну из
следующих пословиц:
1. Слово – серебро, молчание – золото.
2. Лиха беда начало.
3. Не ищи красоты, а ищи доброты.
4. С кем поведѐшься, от того и наберѐшься.
Задание 4 (игровое). Соберите правильно пословицы.
Группу необходимо разделить на 3 микрогруппы. Каждая микрогруппа
получает конверт с разрезанными полосками бумаги, на которых написаны
части изученных пословиц и поговорок. Полоски бумаги могут быть
цветными – и тогда каждая группа получает название по цвету полосок
(зеленые, красные, желтые), – однако это совсем не обязательно.
Пословицы и поговорки следует распределить по конвертам таким
образом, чтобы каждая группа имела в распоряжении 5 начальных частей
паремий и 10 конечных частей, из которых одни 5 являются начальными для
одной группы, а другие 5 – для другой группы.
После того как группы ознакомились с материалами в конвертах,
можно начать игру. Игра протекает следующим образом: группа № 1 читает
начальную часть паремии, группа № 2 и № 3, у которых есть в наличии
продолжение данной паремии, оказываются в конкурирующих условиях.
Пословицу получает та группа, которая быстрее назовет конечную часть
паремии. После этого ход переходит к группе № 2, которая читает начальную
184
часть своей пословицы, а группы № 1 и № 3 соревнуются в быстроте
языковых реакций.
III. Домашнее задание:
1. Выучите все пословицы и поговорки из этого текста.
2. Создайте маленький рассказ, в котором используйте, как можно
больше пословиц из текста «Филологический роман».
3. Перескажите «Филологический роман» своими словами, не
используя пословицы и поговорки.
В заключение следует отметить, что эффективность процесса обучения
русским паремиям в иранской аудитории обусловливается, во-первых,
особенностями языкового материала – его образностью и ѐмкостью, которые
всегда вызывают интерес учащихся, во-вторых, адекватностью избранных
методов и приемов обучения и, наконец, в-третьих, опорой на родной язык и
родную культуру аудитории.
185
Выводы по третьей главе
Важным мотивационным фактором процесса обучения РКИ является
работа с пословицами и поговорками. Использование пословиц и поговорок
на уроках русского языка способствует лучшему овладению разными
аспектами языка и разными видами речевой деятельности (фонетикой,
лексикой, грамматикой, аудированием, говорением, чтением, письмом), а
также дает возможность глубже вникнуть в сферу знаний о русском языке и
особенностях его функционирования. Обязательное приобщение к культуре
страны изучаемого языка через элементы фольклора приводит учащихся к
ощущению сопричастности к жизни другого народа.
Основной задачей при обучении РКИ выступает моделирование ситуаций, приближенных к условиям реального общения. В связи с этим, следует
обратить особое внимание на огромную методическую и практическую ценность использования паремиологических единиц в процессе обучения русскому языку как иностранному.
Данная глава посвящена разработке методики включения пословиц и
поговорок в процесс обучения русскому языку иранских учащихся. В
параграфе 3.1. мы обращаем внимание на методический потенциал паремий
при обучении различным аспектам языка – фонетике, грамматике, лексике и
лингвострановедению. Кроме того, здесь раскрывается общепознавательный
и развивающий потенциал паремий. Параграф 3.2. знакомит с попыткой
применения некоторых, наиболее целесообразных, с нашей точки зрения,
методов и приемов использования русских паремий с учетом аналогичных
персидских и арабских пословиц и поговорок.
В паремиологическом фонде русского языка могут быть выделены
паремии,
использование
которых
целесообразно
для
формирования
фонетических навыков. Такие пословицы и поговорки, с одной стороны,
должны автоматизировать произносительные навыки, а с другой, научить
учащихся делить предложения на синтагмы и определять их логическое
ударение Ряд паремий разумно применять в обучении грамматике. В этом
186
плане пословицы и поговорки, во-первых, являются средством выражения
мысли, а во-вторых, реализуют изучаемые грамматические формы и
конструкции в речи, способствуя активизации, многократному повторению и
автоматизации. В работе также представлены паремии, используемые при
формировании лексических навыков. Пословицы и поговорки как языковые
единицы отражают национальную культуру всеми своими элементами, а
безэквивалентные и фоновые слова, входящие в их состав, являются самыми
ценными со страноведческой точки зрения единицами. Паремии незаменимы
при обучении монологической и диалогической речи, поскольку они делают
речь живой и красочной. На уроке развития речи появляется потребность
объяснить значение паремий и ситуаций их использования, что создает
благоприятные условия для активизации учащихся и возникновения стимула
к речевой и коммуникативной деятельности на уроке.
В целях эмоционального воздействия на молодое поколение народ
разумно использовал богатства звуковой формы слов и выражений. Он делал
акцент на музыкальность и мелодичность пословиц и поговорок. Для
повышения эффективности воспитания и обучения в пословицах и
поговорках
особенно
важными
оказываются
такие
качества,
как
лаконичность, назидательность, композиционное построение изречений и их
ритмичность.
В паремиях также широко используются такие способы воздействия на
сознание человека, как сравнение, антитеза, гипербола, метафора, ирония,
аллегория и т.д. Гиперболическое представление жизненных ситуаций в
пословицах и поговорках подчеркивает особенную значимость этих ситуаций:
Два горя вместе, третье пополам; Доброе братство милее богатства;
Друзья прямые – братья родные (рус.). В иранской лингвокультуре для
обозначения данных ситуаций также существуют устойчивые выражения:
Дружить со знающими людьми – во благо; Бескорыстная дружба возможна,
беспричинная ненависть – нет. В арабских паремиологических единицах
187
аналогичный смысл заложен в пословице Кто служит людям, тот будет
окружен заботой (араб.).
Использование пословиц и поговорок в обучении РКИ необходимо для
формирования у учащихся коммуникативной компетенции. Знание популярных русских паремий дает возможность иранским учащимся более уверенно
вступать в непосредственное общение с носителями языка или приступать к
чтению аутентичных текстов СМИ, литературных произведений, где часто
встречаются трудные ситуации использования трансформированных и
модифицированных паремий.
Учитывая национальные особенности иранских учащихся – другие
жизненные реалии, другая национальная картина мира, – при работе с
ограниченным полем русских пословиц и поговорок мы остановились на
наиболее, с нашей точки зрения, целесообразных учебных методах и приѐмах.
К ним, в частности, относятся такие методы, как объяснительноиллюстративный, частично-поисковый, метод языкового анализа, метод
проблемного
введения
материала,
сознательно-сопоставительный,
имитационный, метод аналогии и коммуникативный метод. Среди
избранных приѐмов можно отметить ассоциацию, сравнение, сопоставление,
подстановку, создание диалогов и ситуаций на заданную тему и наглядность.
Методы и приемы обучения проиллюстрированы предложенной в
настоящей главе и представленной конкретными примерами системой
упражнений. Сверх того, в работе предложены упражнения, которые
способствуют управлению учебной деятельностью, активностью учащихся и
их заинтересованностью.
Особенность паремий заключается в том, что они, являясь формально
отшлифованными и содержательно выверенными, бьют точно в цель. Данная
цель состоит в воспитании молодых поколений языковыми средствами и
формировании верного взгляда на жизнь. Обучение иностранцев с
применением паремий есть не что иное, как внедрение многовекового опыта,
накопленного одним народом, в концептуальную сферу другого народа.
188
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Осуществлѐнное
исследование
методического
потенциала
паремиологических единиц русского языка при их фоновом сопоставлении с
аналогичными единицами персидского и арабского языков позволило нам
сформулировать следующие выводы.
1. Формирование и развитие культуры в «языковой оболочке»
показывает и доказывает неразрывную связь языка и культуры. Данную
взаимосвязь исследуют такие науки, как философия, лингвокультурология,
лингвострановедение, психолингвистика и др. Особую значимость в рамках
нашего
исследования
приобретает
лингвострановедческая
теория,
основателями которой являются Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров.
Лингвострановедение представляет собой аспект преподавания русского
языка иностранцам, который нацелен на формирование у учащихся
социокультурной и коммуникативной компетенций.
2. Национальная культура каждого народа отражена в его языке и особенно ярко – в фольклоре. В настоящей работе мы ограничили материал
исследования паремиологическими единицам русского, персидского и
арабского языков. Под паремиями мы понимаем пословицы и поговорки как
языковые единицы, восходящие к фольклору и отражающие особенности
национального мировосприятия определенной социокультурной общности.
Предпочтение паремий другим языковым единицам обусловлено тем, что а)
они являются носителями национальной культуры; б) их изучение и
сравнительно-сопоставительный анализ в процессе обучения русскому языку
как иностранному расширяет и углубляет не только языковые знания, навыки
и умения, но и знания инокультурной языковой картины мира.
3. Наиболее существенной с методических позиций функцией пословиц
и поговорок является поучительная, или назидательная, функция. Данная
функция в концентрированном виде присутствует в тех паремиях, которые
189
заключают в себе народно-педагогические воззрения. Народная педагогика,
сохранѐнная в устном народном творчестве и, в частности, в пословицах и
поговорках,
является
предпосылкой
формирования
современных
педагогических взглядов. В народной педагогике раскрываются особенности
национального характера, лицо народа, его думы и чаяния, нравственные
идеалы. Три главнейших направления народной педагогики составляет
умственное, нравственное и трудовое воспитание молодых поколений.
4. Сопоставление русских, персидских и арабских паремий, несущих в
себе элементы народной педагогики, позволило выяснить традиционные
представления разных народов о принципах, содержании и методах
воспитания
и
обучения.
Эти
принципы
одинаковы
в
разных
социокультурных общностях и сводятся к формированию у подрастающего
поколения тяги к знаниям и обучению, к похвале трудолюбия и порицанию
праздности и безделья, к выработке моральных качеств и нравственноэстетической системы. Концептуальная разница русских и восточных
паремий зиждется во многом на религиозной основе. Если русские
пословицы и поговорки впитали в себя христианские представления о
смирении, терпении и превосходстве духа над телом, то персидские и
арабские единицы наполнены мудростью Корана.
Тем
не
менее,
назидательная
сила
многих
разноязычных
паремиологических единиц приблизительно одинакова, что позволяет
использовать принцип опоры на родной язык учащихся в процессе обучения
иностранному языку. Трудность в работе с паремиями состоит в этом случае
в пояснении безэквивалентной и фоновой лексики, а также в раскрытии
образного строя пословиц и поговорок.
4. Пословицы и поговорки выступают в качестве удобного учебного
материала на аудиторном занятии по русскому языку как иностранному.
Следует отметить широкие функциональные возможности пословиц и
поговорок, которые позволяют в непринужденной форме отработать
произношение,
совершенствовать
ритмико-интонационные
навыки,
190
активизировать и автоматизировать многие грамматические явления, а также
обогатить словарный запас учащихся. Кроме того, пословицы и поговорки
помогают усвоить строй языка, а также дают возможность почувствовать его
эмоциональную
выразительность,
развивают
память
и
творческую
инициативу, мотивируют на изучение культуры страны изучаемого языка.
5. Эффективное использование паремий в процессе обучения РКИ
иностранных учащихся требует выбора рациональных методов и приемов
работы с ними. С учетом особенностей национальности, будущей профессии
и уровня владения русским языком учащихся мы предлагаем некоторые
методы – от объяснительно-иллюстративного до коммуникативного – и
приѐмы – от межъязыкового сравнения до разыгрывания ситуаций – работы с
пословицами и поговорками. Иллюстрация указанных методов и приѐмов
осуществляется в системе упражнений и методической разработке урока,
целью которого является усвоение паремиологических единиц русского
языка.
191
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Азимов Э.Г., Щукин А.Н. Новый словарь методических терминов и
понятий (теория и практика обучения языкам). – СПб.: Златоуст, 1999. –
471 с.
2. Алефиренко Н.Ф.
Лингвокультурология:
ценностно-смысловое
пространство языка: Учеб. пособие / Н.Ф. Алефиренко. – М.: Флинта:
Наука, 2010. – 288 с.
3. Альбрехт Ф.Б. Проблема определения и описания единиц зоны лексикофразеологической переходности // Филологические науки. – 2001. – № 3.
– С. 66–73.
4. Амосова
Н.Н.
Основы
английской
фразеологии.
–
Л.:
Изд-во
Ленинградского ун-та, 1963. – 208 с.
5. Аникин В.П. Искусство слова в пословицах и поговорках (вступительная
статья в словаре) // Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. –
М.: Русский язык, 2005. – С. 6–8.
6. Аникин В.П. Русское устное народное творчество. – М.: Высшая школа.
2001. – 726 с.
7. Апресян Ю.Д. Интегральное описание языка и системная лексикография.
«Языки русской культуры» // Ю.Д. Апресян Избранные труды – М.:
Школа, 1995. Т.2.
8. Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного
описания // Вопросы языкознания. – 1995. – № 1. – С. 37–67.
9. Арутюнова Н.Д. Наивные размышления о наивной картине мира // Язык
о языке: Сб. статей / Под общ. рук. и ред. Н.Д. Арутюновой. – М.: Языки
русской культуры, 2000. – С. 7–19.
10. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М.: Языки русской культуры, 1999.
– 896 с.
192
11. Аскольдов С.А. Концепт и слово // Русская словесность. От теории
словесности к структуре текста. Антология. / Под ред. проф. В.П.
Нерознака. – М.: Akademia, 1997. – С. 267–279.
12. Астремская Е.В. Психолингвистические аспекты понимания текста как
носителя определенной
культуры //
Русский
язык в контексте
современной культуры. – Екатеринбург: Изд-воУГПУ, 1998. – 161 с.
13. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. – М.: КомКнига,
2007. – 576 с.
14. Ахмеди
Мирейла
Национально-культурная
специфика
русской
фразеологии (с позиции носителя персидского языка) // Дис. … канд.
филол. наук. – М., 1999. – 214 с.
15. Бабкин А.М. Лексикографическая разработка русской фразеологии. – М.;
Л.: Наука, 1964. – 76 с.
16. Бабкин А.М. Русская фразеология, ее развитие и источники. – Л.: Наука,
1970. – 264 с.
17. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. / Пер. с фр.
Е.В. Вентець, Т.В. Вентець. – М.: Изд-во иностранной литературы, 1955.
– 416 с.
18. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979. –
360 с.
19. Башурина Д.И. Формирование лингвокультурологической компетенции
иностранных студентов-филологов при обучении русским паремиям //
Дис. … канд. педагогич. наук. – СПб., 2005. – 242 с.
20. Баранов
А.Н.,
Добровольский
Д.О.
Пословицы
как
разряд
фразеологизмов // Русский язык: исторические судьбы и современность.
Труды и материалы IV Междунар. конгресса исследователей русс. яз.
МГУ им. М.В. Ломоносова, фил. фак., 20–23 марта 2010 г. – М.: Изд-во
Мос. ун-та, 2010. – 736 с.
193
21. Барли
Н.
Структурный
Паремиологические
подход
исследования.
к
пословице
Сб.
статей.
и
АН
максиме
СССР,
востоковедения; сост. Г.Л Пермяков; предисл. Т.В. Цивьян.
–
//
Ин-т
М.: Гл ред.
Вост. лит-ры «Наука»., 1984. – С. 127–148.
22. Борисова
Л.П.
Лингвокогнитивный
аспект
исследования
паремиологических единиц: На материале пословиц и поговорок
якутского языка и их русских эквивалентов // Дис. … канд. филол. наук.
– М.: 1999. – 153 с.
23. Бороботько В.Г. Принципы формирования дискурса. – М.: Кн. Дом
«Либроком», 2011. – 288с.
24. Борщева О.В. Паремиология русского языка в традиционной и
современной картинах мира (на материале пословиц о труде) // Известия
Саратовского университета. Серия Филология, журналистика. – 2011. –
Т. 11. Вып. 4. – С. 6–10.
25. Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской народной словесности и
искусства. Т.1–2. – СПб.: Издание Д.Е. Кожанчикова, 1861. – 714 с.
26. Буслаев Ф.И. Русский быт и пословицы // Исторические очерки русской
народной словесности и искусства. Т. 1. - СПб.: Издание Д.Е.
Кожанчикова, 1861. – 618с.
27. Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского языка. – М.: Учпедгиз,
1959. – 624 с.
28. Валеева Н.Г. Овладение иноязычной культурой в процессе обучения
иностранным
языкам
//
Языковой
аспект
интеграции
и
самоидентификации в современном мире. Мат-лы Междунар конф.
Омск, 18–19 ноября. – М.: Цифровичок, 2010. – 286 с.
29. Васильев А.М. История Саудовской Аравии (1745 – конец XX века). –
М.: Классика плюс; Книжный дом газеты Труд, 1999. – 672 с.
30. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. –
М.: Языки славянской культуры, 2001. – 208 с.
194
31. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М: Русские словари, 1996. –
416 с.
32. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Лингвострановедческая теория слова.
– М.: Русский язык, 1980. – 320 с.
33. Верещагин В.М., Костомаров В.Г. Национально-культурная семантика
русских фразеологизмов // Словари и лингвострановедение. – М.:
Русский язык, 1982. – С. 89–98.
34. Верещагин
Е.М.,
Костомаров
В.Г.
Язык
и
культура.
Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного.
– М.: Русский язык, 1990. – 246 с.
35. Виноградов В.В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. – М.:
Наука, 1977. – 312 с.
36. Виноградов В.В. Об основных типах фразеологических единиц в
русском языке / Избранные труды. Лексикология и лексикография. – М.:
Наука, 1977. – С. 140–161.
37. Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове). – М.:
Высшая школа, 1972. – 615 с.
38. Воробьев В.В. Русский язык. Лингвокультурология (теория и методы). –
М.: Изд-во РУДН, 1997. – 331 с.
39. Всеволодова
М.В.
Теория
функционально-коммуникативного
синтаксиса: Фрагмент прикладной (педагогической) модели языка. – М.:
Наука, 2002. –234 с.
40. Вяльцева С.И. Речевое использование английских пословиц // Дис. …
канд. филол. наук. – М., 1977. – 226 с.
41. Вятютнев М.Н. Теория учебника русского языка как иностранного
(методические основы). – М.: Русский язык. 1984. – 144 с.
42. Гаврин С.Г. К вопросу об отличии пословицы от поговорки в
современном русском литературном языке // Учѐные записки Пермского
гос. пед. ин-та – 1958. – Вып. 17. – С. 23–31.
195
43. Гаврин С.Г. Изучение фразеологии русского языка в школе. – М.:
Учпедгиз, 1963. – 151 с.
44. Голева Г.С. Персидская фразеология (лингвосоциокультурологический
аспект) // Вопросы языкознания. – 1997. – № 5. – С. 135–141.
45. Гранде Б.М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом
освещении. – М.: Вост. лит-ра, 1998. – 592 с.
46. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. – М.: Наука, 1984. –
478 с.
47. Гумбольдт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии
на духовное развитие человеческого рода // История языкознания 19-20
веков в очерках и извлечениях. / Сост. Звегинцев В.А. Ч.1. – М.:
Просвещение, 1960. – 345 с.
48. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – М.: ООО «Издательство
ACT», 2004. – 246 с.
49. Гуревич Т.М. Фразеология на уроках японского языка // Иностранные
языки в школе. – 2006. – № 3. – С. 76–80.
50. Горелов И.Н. Избранные труды по психолингвистике.
–
М.: Лабиринт,
2003. – 320 с.
51. Гринвальд Э.В. Объяснение значений русских пословиц и поговорок//
Русский язык в школе. – 1987. – № 4. – С.73–76.
52. Даду Х.Р. Отражение народной педагогики в русских, персидских и
арабских паремиях // Русский язык за рубежом. – 2012. – № 3. – С. 47–53.
53. Даду Х.Р. Отражение национального характера в русских, персидских и
арабских
паремиологических
Воронежского
единицах
//
Научный
Вестник
государственного-архитектурно-строительного
университета. Серия «Современные лингвистические и методикодидактические исследования». – 2013. – Выпуск 1(19). – С. 120–134.
54. Даду Х.Р. К вопросу об использовании методического потенциала
паремий при обучении РКИ // Международный аспирантский вестник.
Русский язык за рубежом. – 2014. – № 1. – С.
196
55. Даду Х.Р. К вопросу о лингвокультурологическом аспекте обучения
русскому языку иранских учащихся (на материале русской, персидской и
арабской паремиологии) // Актуальные вопросы современной науки в
аспекте реформирования образования. Материалы международной
научно-практической конференции. Тюмень. 26 апреля 2011г. – Тюмень,
2011. – С.123–124.
56. Даду Х.Р. Русский и персидский языки: Культурное и языковое
взаимодействие и взаимовлияние // Русский язык в коммуникативном
пространстве современного мира. Сборник докладов Международного
форума. МГГУ им. М.А. Шолохова. 6-8 декабря 2011 г. – М., 2011.
С.141–147.
57. Даду Х.Р. Сопоставительное изучение русских, персидских и арабских
паремий в процессе обучения русскому языку // Актуальные проблемы
современной науки: Пути и перспективы развития. – Выпуск 3. – М.,
2012. – С. 12–18.
58. Даду
Х.Р.
К
вопросу
о
русско-персидских
паремиологических
параллелях при обучении русскому языку иранских учащихся //
«Славянская культура: истоки, традции взаимодействие. XII КириллоМефодиевские чтения», 17 мая 2011 г. Диалог культур: Россия-ЗападВосток: Материалы Международной научно-практической конференции.
(Посвящается 45-летию Государственного института русского языка им.
А.С. Пушкина). – М.; Ярославль: Ремдер, 2011. – С. 222–228.
59. Даду Х.Р. Русские, персидские и арабские пословицы и поговорки и их
обучающий и воспитательный потенциал в иранской аудитории // Россия
и мир. Вчера, сегодня, завтра. Проблемы филологической науки.
Сборник материалов XVII Международных Дашковских чтений (март
2011 г.). – М.: 2012. – С. 96–101.
60. Даль В.И. Напутное // Пословицы русского народа. Т.1. – М.: Худ. литра, 1984. – С. 5–21.
197
61. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1–4. – М.:
Русский язык, 1978 –1980.
62. Дандис А. О структуре пословицы // Паремиологический сборник:
Пословица. Загадка. (Структура, смысл, текст). / АН СССР, Инт
востоковедения. - М.: Наука, 1978. - С. 13-34.
63. Дешериев Ю.Д. Социальная лингвистика. К основам общей теории. - М.:
Наука, 1977. - 382 с.
64. Жаркова Т.И. Отражение национального характера в пословицах и
поговорках // Иностранные языки в школе. - 2008. - № 1. - С. 75-78.
65. Жинкин Н.И. Язык. Речь. Творчество. - М.: Лабиринт, 1998. - 366 с.
66. Загадки старой Персии / Авторы-составители: А. Эбрахими Торкаман,
С.М. Бурыгин, Н.Н. Непомнящий. - М.: Вече, 2010. - 320 с.
67. Залевская А.А. Введение в психолингвистику. - М.: Смысл,1999. - 345 с.
68. Зализняк Анна А., Левонтина И.Б., Шмелѐв А.Д. Ключевые идеи
русской языковой картины мира. Сборник статей. – М.: Языки
славянской культуры, 2005. – 540 с.
69. Звегинцев В. А. О научном наследии Вильгельма фон Гумбольдта //
Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. – М.: Прогресс,
1984. – С. 356–362.
70. Зимин В.И. К вопросу о вариантности фразеологических единиц. - Тула:
Кросс, 1972. - 173 с.
71. Зимняя И.А. Психология обучения иностранным языкам в школе. - М.:
Просвещение, 1991. - 219 с.
72. Звегинцев В.А. История арабского языкознания. Краткий очерк. - М.:
Изд-во Моск. ун-та, 1958. – 80 с.
73. Изаренков Д.И. Обучение диалогической речи. - М.: Русский язык,
1986. - 150 с.
74. Каменева М.С. Роль языка в интеграционных процессах в Иране в XX –
начале XXI века // Языковой аспект интеграции и самоидентификации в
198
современном мире. Мат-лы Междунар конф. Омск, 18–19 ноября. – М.:
Цифровичок, 2010. – 286 с.
75. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М.: ЛКИ; УРСС
Эдиториал, 2010. – 264 с.
76. Караулов Ю.Н. Русская языковая личность и задачи ее изучения // Язык
и личность / Под ред. Д.Н. Шмелева. – М.: Наука, 1989. – С. 3–8.
77. Караджев Б.И. Коммуникативно-прагматический потенциал русских
пословиц // Дис. … канд. филол. наук. – М.: 2009. – 157 с.
78. Кириленко А.В. Тендер: лингвистические аспекты. – М.: Изд-во
«Институт социологии РАН», 1999. – 180 с.
79. Киселева Л.А. Вопросы теории речевого взаимодействия. – Л.: Изд-во
Ленинградского ун-та, 1978. – 159 с.
80. Красных В.В.
Этнопсихолингвистика
и
лингвокультурология:
Лекционный курс.– М.: Гнозис, 2002. – 283 с.
81. Красных В.В. “Свой” среди “чужих”: миф или реальность? М.: Гнозис,
2003. – 375 с.
82. Крачковский И.Ю. Над арабскими рукописями – М.: Наука, 1965. – 232 с.
83. Крикманн А.А. Некоторые аспекты семантической неопределенности
пословицы
//
Паремиологический
сборник.
Пословица,
загадка
(Структура, смысл, текст). – М.: Наука, 1978. – С. 82–104.
84. Крикманн А.А. Опыт объяснения некоторых семантических механизмов
пословицы // Паремиологические исследования. – М.: Наука, 1984. – С.
149–178.
85. Колшанский Г.В. Контекстная семантика. – М.: Наука, 1980. – 149 с.
86. Коран / Перевод И.Ю. Крачковского. – Минск, 1990. – 443 с.
87. Костомаров В.Г., Митрофанова О.Д. Методическое руководство для
преподавателей русского языка как иностранного. – М.: Русский язык,
1988. – 157 с.
88. Котова М.Ю. Славянская паремиология. // Дис. … доктора филол. наук.
– СПб., 2004. – 231 с.
199
89. Кудрина
Н.А.
Прецедентные
высказывания
как
предмет
культурологического исследования // Филология и культура: тезисы II
междунар. конф.: в 3 ч. Ч. 1. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Державина, 1999.
– С. 7–8.
90. Кузьмин С.С. Идиоматический перевод с русского языка на английский
(теория и практика). Учебник. – М.: Флинта: Наука, 2004. – 312 с.
91. Кукушкина Е.И. Русская социология XIX-начала XX века. – М.: Изд-во
МГУ, 1993. – 183 с.
92. Кунин
А.В.
Основные
лингвистической
понятия
дисциплины
английской
и
фразеологии
создание
как
англо-русского
фразеологического словаря. // Автореф. дис. … доктора филол. наук. –
М., 1964. – 48 с.
93. Кунин А.В. Фразеология современного английского языка. Опыт
систематизированного описания. – М.: Международные отношения, 1972.
– 288 с.
94. Кухарева
Е.В.
Типологически-универсальное
и
национально-
специфическое в арабских пословицах и поговорках // Универсальнотипологическое и национально-специфическое в языке и культуре. Ч.2.
–
М.: РУДН, 2003. – С. 355–369.
95. Кухарева Е.В. Отражение в языке менталитета и национального
характера народов арабских стран: (на примере арабских пословиц и
поговорок) // Филологич. науки в МГИМО. Сборник научных трудов.
–
2001. – №8 (23). – С. 58–67.
96. Кухарева Е.В. Арабские пословицы как отражение национального
менталитета. / МГИМО (У) МИД России, кафедра языков стран
Ближнего и Среднего Востока. – М.: МГИМО, 2010. – 301с.
97. Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. – М.: Просвещение,
1969. – 214 с.
98. Лихачѐв Д.С. Концептосфера русского языка // Известия РАН. Серия
литературы и языка. – 1993. – №1. – С. 3–9.
200
99. Логашова Б.Р., Амирьянц И.А. Этнос и религия. – М.: Ин-т этнологии и
антропологии им. Н.К. Миклухо-Маклая, 1998. – 332 с.
100. Логический
анализ
языка.
Ментальные
действия
/
введ.
Н.Д. Арутюновой. – М.: Наука, 1993. – 176 с.
101. Ляцкий Е.А. Несколько замечаний к вопросу о пословицах и
поговорках. – СПб.: Изд. дом «Нева», 1897. – 38 с.
102. Мальцева Д.Г. Страноведение через фразеологизмы: Учебное пособие.
– М.: Высшая школа, 1991. – 275 с.
103. Маслова В.А. Лингвокультурология: Учебное пособие для студ. высш.
учеб. заведений. – М.: Академия, 2001. – 208 с.
104. Маслыко Е.А., Бабинская П.К., Будько А.Ф., Петрова С.И. Настольная
книга преподавателя иностранного языка: Справ. пособие. 3-е изд.,
стереотип. – Минск: Вышэйшая школа, 1997. – 522с.
105. Массэ А. Ислам. – М.: Изд-во восточной литературы, 1961. – 229 с.
106. Марковина И.Ю. Влияние национальной специфики языка и культуры
на процесс межкультурного общения // Речевое общение: проблемы и
перспективы. – М.: ИНИОН АН СССР, 1983. – С. 187–212.
107. Мехтиханлы С.Г. О роли и методе обучения русским пословицам и
поговоркам в иранской аудитории / С.Г. Мехтиханлы, С.Х. Захраи //
Молодой ученый. – 2012. – №7. – С. 17–177.
108. Мехтиханлы С.Г., Захраи С.Х. О пословицах и поговорках персидского
языка. Тегеранский государственный университет. – Тегеран, 2013. – 45с.
109. Молотков А.И. Основы фразеологии русского языка. – Л.: Наука, 1977. –
283 с.
110. Морозова Л.А. Пословицы и поговорки // Вестник МГУ. Серия 10. –
1972. – №2. – С. 15–21.
111. Нгуен Хуи Кыонг Отражение национальной картины мира в русской
паремиологии (в контрастивных данных паремиологии вьетнамского
языка) // Дис. … канд. филол. наук. – Воронеж, 2011. – 205 с.
201
112. Николаева Т.М. «Модель мира» в грамматике паремий // От звука к
тексту. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 397–408.
113. Николаева Т.М. Обобщенное, конкретное и неопределенное в паремии
// Малые формы фольклора: Сб. статей памяти Пермякова Г.Л. / Под ред.
Мелетинского Е.М., Неклюдова С.Ю. и др. – М.: Наука, 1995. – С. 311–
324.
114. Оницканская И.М. Структура пословиц и образованных от них
фразеологических оборотов (на материале современного английского
языка). – Л.: Наука, 1961. – 371 с.
115. Оссовецкий И.А. Об изучении языка русского фольклора // Вопросы
языкознания. – 1952. – № 3. – С. 93–112.
116. Паремиологические исследования. Сборник статей. / АН СССР. Ин-т
востоковедения. Сост., ред. и предисл. Г.Л. Пермяков. – М.: Гл. ред. вост.
лит. «Наука», 1984. – 320 с.
117. Паремиологический сборник. Пословица, загадка. (Структура, смысл,
текст) / АН СССР. Ин-т востоковедения. Сост., ред. и предисл. Г.Л.
Пермяков. – М.: Гл. ред. вост. лит. «Наука», 1978. – 320 с.
118. Пассов Е.И. Коммуникативное иноязычное образование как развитие
индивидуальности в диалоге культур // Материалы IX Конгресса
МАПРЯЛ. Доклады и сообщения российских ученых. – М., 1999. – С.
440–449.
119. Пассов Е.И. Коммуникативное иноязычное образование. – Минск:
Лексис, 2003. – 172 с.
120. Пермяков Г.Л. К вопросу о структуре паремиологического фонда //
Типологические исследования по фольклору. Сб. статей. – М.: Гл. ред.
вост. лит. «Наука», 1975. – С. 247–274.
121. Пермяков Г.Л.
О
смысловой
структуре
и
соответствующей
классификации пословичных изречений // Паремиологический сборник:
Пословица. Загадка. (Структура, смысл, текст). АН СССР, Ин-т
востоковедения. – М.: Наука, 1978. – С. 105–135.
202
122. Пермяков Г.Л. Основы структурной паремиологии – М.: Наука, 1988. –
235 с.
123. Пермяков Г.Л.
От
поговорки
до
сказки
(Заметки
по
общей
теории клише). – М.: Наука, 1970. – 240 с.
124. Пермяков Г.Л. О явлениях паремиологической омонимии и синонимии.
Тезисы доклада // Паремиологический сборник: Пословица. Загадка.
(Структура, смысл, текст). АН СССР, Ин-т востоковедения. – М.: Наука,
1978. – С. 244–246.
125. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. –
Воронеж: Истоки, 2001. – 192 с.
126. Потебня А.А. Из лекций по теории словесности. Басня. Пословица.
Поговорка. – Харьков, 1894. – 162 с.
127. Потебня А.А. Теоретическая поэтика. – СПб.: Академия, 2003. – 384 с.
128. Прохоров Ю.Е. В поисках концепта. – М.: Флинта, 2009. – 176 с.
129. Прохоров Ю.Е. Пословица // Русский язык: энциклопедия / Под ред.
Ю.Н. Караулова. 2-е изд. – М.: Большая Российская Энциклопедия,
Дрофа, 2003. – С. 355–356.
130. Прохоров Ю.Е. Поговорка // Русский язык: энциклопедия / Под ред.
Ю.Н. Караулова. 2-е изд. – М.: Большая Российская Энциклопедия,
Дрофа, 2003. – С. 347.
131. Прохоров Ю.Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого
общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. – М.: Изд-во
ЛКИ, 1997. – 225 с.
132. Прохоров Ю.Е. Коммуникативное пространство языковой личности в
национально-культурном аспекте // Язык, сознание, коммуникация. –
1999. – Вып. 8. – С. 52–61.
133. Прохоров Ю.Е. Социальный статус как прагмалингвистическая основа
речевого общения и его роль в межкультурной коммуникации // Русский
язык как иностранный: лингвистические проблемы. – М.: 1997 – С. 13–24.
203
134. Прохоров Ю.Е., Стернин И.А. Русские: коммуникативное поведение. –
2 изд., испр. и доп. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 328 с.
135. Рахманов И.В., Гез Н.И. и др. Основные направления методики
преподавания иностранных яхыков в XIX-XX веке. В 3-х частях. / Под
ред. И.В. Рахманова. – М.: Педагогика, 1972. – 320 с.
136. Рыбникова М.А. Русские пословицы и поговорки. – М.: Изд-во
Академии наук СССР, 1961. – 232 с.
137. Савенкова Л.Б. Паремия и языковой знак // Филологический вестник
Ростовского государственного университета. – 2002. – 1. – С. 26–31.
138. Савенкова Л.Б. Представление речевого акта в русских пословицах //
Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики. Ч. 1. Теория. –
Краснодар: Кубанский ун-т, 1995. – С. 37–38.
139. Савенкова
Л.Б.
Русская
лингвокультурологический
паремиология:
аспекты.
–
семантический
Ростов-на-Дону:
и
Изд-во
Ростовского ун-та, 1996. – 240 с.
140. Савенкова Л.Б. Паремия // Эффективное речевое общение (базовые
компетенции): Словарь-справочник / Под ред. А.П. Сковородникова. –
Красноярск: Изд-во Сибирского федерального университета, 2012. – С.
437–438.
141. Серль Дж. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике.
– 1986.– Вып 17. – С. 195–222.
142. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. – М.:
Издательская группа «Прогресс», 1993. – 656 с.
143. Сидорков
С.В.
Пословично-поговорочные
паремии
как
фактор
структурно-смысловой организации дискурса // Дис. … д-ра филол. наук.
– Краснодар, 2003. – 356 с.
144. Сидоркова Г.Д. Прагматика паремий: пословицы и поговорки как
речевые действия. – Краснодар: Изд-во Краснодарского ун-та, 1999. –
123 с.
204
145. Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. – М.: Изд-во литры на иностранных языках,1956. – 260 с.
146. Снегирев
И.М.
Русские
в
своих
пословицах.
Рассуждения
и
исследования об отечественных пословицах и поговорках. Кн. 1-4. – М.,
Университетская типография, 1831–1834.
147. Солодуб Ю.П. К проблеме разграничения пословиц и поговорок в
языках различных типов // Филологические науки. – 1994. – № 3. – С. 55–
72.
148. Сосенко Э.Ю. Коммуникативные подготовительные упражнения (при
обучении говорению на начальном этапе). – М.: Русский язык, 1979. –
136 с.
149. Сперанская
А.Н.
Паремия
//
Культура
русской
речи:
Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова и др. –
М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 448–449.
150. Срезневский И.И. Мысли об истории русского языка. – М.: Учпедгиз,
1959. – 234 с.
151. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. Опыт
исследования. – М.: Языки русской культуры, 1997. – 824 с.
152. Сухомлинский В.А. Избранные произведения: В 5 т. – Киев: Радяньска
школа, 1979.
153. Тарланов З.К. К истории изучения и определения пословицы //
Петрозаводск, Ученые записки ЛГПИ им. А.И.Герцена, 1972. – 467 с.
154. Тарланов З.К. Русские пословицы: синтаксис и поэтика. – Петрозаводск:
Изд-во ЛГПИ им. А.И.Герцена, 1999. – 448 с.
155. Тарасов Е.Ф. Язык и сознание: парадоксальная рациональность. – М.:
Институт языкознания, 1993. – 174 с.
156. Тарасов Е.Ф. Язык как средство трансляции культуры // Фразеология в
контексте культуры. – М.: Языки русской культуры, 1999. – С. 34–37.
205
157. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и
лингвокультурологический аспекты. – М.: Языки русской культуры,
1996. – 312 с.
158. Ткаченко П.В. Вопрос о пословицах как материале фразеологии //
Учѐные записки Саратовского пед. ин-та. – 1958. – Вып. 30. – С. 101–113.
159. Тяпкина А.С. Устойчивые дефинитивные единицы английского языка
(функционально-семантический аспект). // Дис. … канд. филол. наук. –
М., 1975. – 184 с.
160. Уорф Б.Л. Наука и языкознание. // Новое в лингвистике. – 1960. – Вып.
– С. 169-182.
161. Уфимцева Н.В. Этнические и культурные стереотипы: кросскультурное
исследование // Известия РАН. Серия литературы и языка. – 1995. – № 3.
– С. 45–61.
162. Ушаков В.Д. Фразеология Корана: Опыт сопоставления фразеоречений
Корана и арабского классического языка.– М.: Изд-во вост. лит-ры, 1996.
– 203 с.
163. Федорова Э.Н. Частотность арабо-персидской лексики в татарских
народных
пословицах
//
Бодуэновские
чтения:
Материалы
международной научной конференции: В 2 т. - Т. 2. – Казань: Изд-во
Казанского ун-та, 2001. – С. 90–92.
164. Фелицына В.П. О пословицах и поговорках как материале для
фразеологического словаря // Проблемы фразеологии. М.; Л.: Наука,
1964. – С. 202.
165. Филатова Е.А. Побудительные высказывания как речевые акты в
современном русском языке. // Дис. … канд. филол. наук. – М., 1997. –
253 с.
166. Фразеология в контексте культуры / Отв. ред. В.Н. Телия. – М.: Языки
русской культуры, 1999. – 336 с.
167. Фролова О.Е. Мир, стоящий за текстом: Референциальные механизмы
пословицы,
анекдота,
волшебной
сказки
и
авторского
206
повествовательного художественного текста. – М.: Изд-во ЛКИ, 2007. –
320 с.
168. Фролов И.Т. Философский словарь. – М.: Политиздат, 1986. – 590 с.
169. Фролов Д.В. Арабская филология: грамматика, стихосложение,
корановедение: Статьи разных лет. – М: Языки славянской культуры,
2006. – 440 с.
170. Хайдеггер М. Учение Платона об истине // Историко-философский
ежегодник. – М.: Наука, 1986. – С. 255–275.
171. Хлебцова О.А. Русский язык в пословицах, поговорках, крылатых
словах, афоризмах: Учебное пособие. – М.: Изд-во МНЭПУ, 1999. – 248 с.
172. Черкасский М.А. Опыт построения функциональной модели одной
частной
семиотической
системы
(пословицы
и
афоризмы).
//
Паремиологический сборник: Пословица. Загадка (Структура, смысл,
текст). – М.: Наука, 1978. – С. 35–52.
173. Чернышева И.И. Фразеология современного немецкого языка. – М.:
Высшая школа, 1970. – 200 с.
174. Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка. – М.:
Высшая школа, 1969. – 231 с.
175. Шарбатов Г.Ш. Современный арабский язык. – М.: Изд-во вост. лит-ры,
1961. – 112 с.
176. Шидфар Б.Я. Образная система арабской классической литературы (VI
– XII вв.). – М.: Наука, 1974. – 253 с.
177. Taylor A. Sekected writings on proverbs / A. Taylor. – Helsinki, 1975. – 75 p.
178. .0222 ،‫ْح اىَْ٘رج‬ٝ‫ – اىَذ‬.ٌٝ‫ اىقزآُ اىنز‬.95
СПИСОК ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ
179. Абдельфаттах Сыддик. Хукум ва амсаль ва навадир мин бутун ат-турас
/ С. Абдельфаттах. – Аль-Кахира: Мактаба Макбули б.г. – 244 с.
180. Абуль-Фадль Аль-Майдани. 150 арабских пословиц и поговорок.–
207
Режим
доступа:
http://www.muslima.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=327:15
0-&catid=93:2009-04-02-18-35-30&Itemid=324
181. Акишина А.А., Кано Х., Акишина Т.Е. Жесты и мимика в русской речи:
Лингвострановедческий словарь. – М.: Русский язык, 1991. – 144 с.
182. Арабские пословицы и поговорки / Составитель Абуль-Фадль альМайданий. Перевод с арабского: И. Сарбулатов. – М., 2004. – 135 с.
183. Аскари Абу Хиляль Джамхарат аль-амсаль. Т.1; Т.2. – Бейрут: Дар альма‟ариф, 1988. – 234 с.
184. Аль-Майдани, Ахмед ибн Мухаммед. Муаджим аль-амсаль. Т. 1-2 /
Ахмед ибн Мухаммед аль-Майдани. – Дар аль-Фикр, 1972. – 462 с.
185. Аль-Амед, Хани. Аль-амсаль аш-шаабия аль-урдунийя. Жамаа ва
тасниф / Хани аль-Амед. – Амман: Визарату с-сакафа ува ш-шабаб, 1978.
– 722 с.
186. Аль-Фахури, Хана. Аль-хикам ува ль-амсаль / Хана аль-Фахури //
Фунун аль-адаб аль-арабий (Арабская литература) – Ат-таб‟а р-рабия (4е изд.) – Аль-Кахира: Даруль-маариф, 1951. – 88 с.
187. Аль-Фахури, Ханна. Пословицы и поговорки. Каира. – Дар аль-маариф,
1951. – 89 с.
188. Аль-Хусайн ибн Мансур ал-Халладж. Китаб ат-Тавасин. Сад Знания /
Пер. с араб. В. Нечипуренко, И. Полонской; предисл. В. Нечипуренко. –
Ростов
на-Дону:
Ростовское
бюро
пропаганды
художественной
литературы Союза писателей РФ, 2007. – 180 с.
189. Баранов Х.К. Арабско-русский словарь. – Ташкент: «Камалак», 1994. –
912 с.
190. Баранов Х.К. Арабско-русский словарь. – Москва: Гос. изд-во
иностранных и национальных словарей, – 1958.
191. Бирих А.К., Мокиенко В.М., Степанова Л.И. Словарь русской
фразеологии. Историко-этимологический справочник. – СПб.: Изд-во
СпбГУ; Фолио-Пресс, 2011. – 704 с.
208
192. Голева
Г.С.
Фарси-русский
фразеологический
словарь.
–
М.:
Издательский Дом «Грааль», 2000. – 626 с.
193. Грушко Е.А., Медведев Ю.М. Энциклопедия русских преданий. 150
уникальных иллюстраций. – М.: Эксмо-Пресс, 2001. – 672 с.
194. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1–4. – М.:
Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1955.
195. Даль В.И. Пословицы русского народа. – М.: Гослитиздат, 1957. – 990 с.
196. Даль В.И. Толковый словарь русского языка: Современная версия.– М.:
Эксмо-Пресс, 2001–2002. – 736 с.
197. Даль В.И. Пословицы русского народа: Сборник пословиц, поговорок,
речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий и пр.: В
2.т.Т. 1,2. – М.: Худ.. лит-ра, 1984.
198. Жигулев А.М. Где труд, там и счастье: пословицы и поговорки. – М.:
Профиздат, 1962. – 206 с.
199. Жигулев A.M. Русские народные пословицы и поговорки. – М.: Наука,
1969. – 448 с.
200. Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. – М.: Медиа, 2002.
– 544 с.
201. Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. – М.: Медиа, 2005.
– 549 с.
202. Жуков В.П. Словарь фразеологических синонимов русского языка. –
М.: Русский язык, 1987. – 448 с.
203. Зимин В.И., Спирин А.С. Пословицы и поговорки русского народа.
Объяснительный словарь. – М.: Феникс, 2008. – 590 с.
204. Короглу Х. Персидско-русский словарь пословиц и поговорок. Тегеран:
Готенберг, 1993.
205. Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. – М.: Эксмо, 2006. –
888 с.
206. Кубрякова Е.С. и др. Краткий словарь когнитивных терминов / Под ред.
Е.С. Кубряковой. – М.: Изд-во МГУ, 1997. – 245 с.
209
207. Кухарева Е.В. Лингвострановедческий словарь арабских паремий: (с
лексико-фразеол. коммент.). – М.: Изд-во МГИМО, 2007. –277 с.
208. Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. –
М.: Сов. Энциклопедия, 1990. – 685 с.
209. Мокиенко В.М. Большой словарь русских пословиц. – М.: ОЛМА
Медиа Групп, 2010. – 1024 с.
210. Мелерович А.М., Мокиенко В.М. Фразеологизмы в русской речи:
Словарь. – М.: Русские словари, 2001. – 863 с.
211. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М.:
2000. – 944с.
212. Пермяков Г.Л. Избранные пословицы и поговорки народов Востока /
Г.Л. Пермяков. – М.: Наука, 1968. – 376 с.
213. Полный церковно-славянский словарь / Сост. протоиерей Г.Дьяченко.
– М.: Изд-во Московского патриархата, 1993. 1120 с.
214. Пословицы. Поговорки. Загадки. – М.: Современник, 1986. – 512 с.
215. Рагиб аль-Исфагани. Муфрадат аль-альфаз аль-Кур‟ан. – Каир: Дар
аль-маариф, 2008. – 278 с.
216. Рудольф, Зильхойм. Аль-амсаль аль-арабия аль-кадима. – Бейрут: Дар
аль-ма‟ариф, 1984. – 216 с.
217. Русский язык. Энциклопедия / Гл. ред. Ю.Н. Караулов. 2-е изд. – М.:
Большая Российская энциклопедия; Дрофа, 1997. – 704с.
218. Словарь Академии Российской 1789–1794: Т.1–6. – М.: МГИ им. Е.Р.
Дашковой, 2001–2006.
219. Словарь русского языка: в 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой (МАС). –
М.: Рус. яз., 1984–1988.
220. Толковый словарь русского языка: в 4 т. / под ред. Д.Н. Ушакова. – М.:
Гос. ин-т «Советская энциклопедия»; Гос. изд-во иностр. и нац. словарей,
1935–1939.
221. Толковый словарь русского языка начала XXI века. Актуальная лексика
/ Под ред. Г.Н. Скляревской. – М.: Эксмо. 2006. – 1136с.
210
222. Фарсадманеш С.А. Русско-персидский словарь пословиц и поговорок.
– Тегеран: Изд-во Тегеранского университета, 2005. – 314 с.
223. Фелицына В.П., Прохоров Ю.Е. Русские пословицы, поговорки и
крылатые выражения. Лингвострановедческий словарь. – М.: Русский
язык, 1988. – 272 с.
224. Фразеологизмы в русской речи. Словарь / Мелерович А.М., Мокиенко
В.М. – М.: Русские словари, 1997. – 864 с.
225. Хидаруси, Салим, Мар‟и. Аль-масаль ва ма яджри маджраху мин
аль-ашкаль аль-араби фи кутуб аль-амсал аль-кадима „инд аль-араб. –
Иордания: Кисм аль-лугат аль-арабия биджамиат аль-ярмук, 2008.
226. Шанский Н.М., Боброва Т.А. Школьный этимологический словарь
русского языка: Значение и происхождение слов. 2-е изд. – М.: Дрофа;
Русский язык, 1997. – 399 с.
227. Шарбатов Г.Ш. Арабские пословицы и поговорки. Перевод с
арабского. – М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. – 61 с.
228. Школьный словарь живых русских пословиц: для учащихся 5–11
классов и средних специальных учебных заведений / Мокиенко В.М. –
СПб.: Нева; М.: Олма-Пресс, 2002. – 352 с.
229. Щукин А.Н. Лингводидактический энциклопедический словарь: более
2000 единиц / А.Н. Щукин. – М.: Астрель: АСТ: Хранитель, 2008. – 746 с.
230. Энциклопедия русского быта. – М.: Альта-Принт, 2005. – 448 с.
231. Barakat Roberts A. A contextual study of Arabic proverbs. –
Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia, Academia Scientiarum Fennica, 1980.
232. The
Arab
of
the
Deserts
by
H.
R.
P.
Dickson.
–
London:
George Allen&Unwin, 1949.
233. The Encyclopaedia of Islam, Vol. 1,3, E.J. Brill. Leyden, 1913a, b, c.
234. The Encyclopaedia of Islam, Vol. 3. Leyden: E.J. Brill.1966a, b, c.
Автор
Pushkin Institute
Документ
Категория
Наука
Просмотров
2 404
Размер файла
1 722 Кб
Теги
диссертация, резак, дадут, хамид
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа